Чтение онлайн

— Ланч был изумительный. Я зайду за вами в шесть. — Он резко повернулся, намереваясь уйти, прежде чем его посетят еще какие-нибудь неуместные мысли.

— Сомаль, — позвала его Николь.

— Да? — Он обернулся.

Она ставила тарелки на поднос.

— Я хотела бы сегодня поплавать. Здесь, в бассейне. Со мной ничего не случится, обещаю…

Он было заколебался, но осторожность победила. Его любимая двоюродная сестра утонула, когда они оба были детьми, и горькая память об этом была до сих пор жива в его душе.

— Я принесу мои бумаги на террасу, буду читать там, — сказал Сомаль. — Дайте мне полчаса.

— О, — протянула она, несколько озадаченная тем, что он считает необходимым присматривать за ней даже в бассейне. Сомаль улыбнулся про себя: эта европейская женщина с глазами-изумрудами очаровывала его все больше. Николь меж тем продолжила: — Конечно, конечно. Мне ведь надо еще убрать со стола, отнести посуду в кухню. Спасибо вам.

Она начала напевать, собирая тарелки и смахивая крошки на поднос.

Направляясь в свой кабинет, молодой министр размышлял о своей гостье-пленнице. И в тюремной камере, и на роскошной вилле — везде она вела себя внутренне независимо. Как жаль, что она чувствует себя неуверенно при большом стечении народа. Она могла бы держать людей в напряжении и интриговать одновременно.

Прошло сорок минут, прежде чем Сомаль вышел на террасу. Он принес с собой стопку папок и газет. Николь сидела на краю бассейна и болтала в воде ногами.

Впервые в жизни Сомаль порадовался, что на нем темные очки. И понадеялся, что она не заметила его реакции. На ней был модный купальник зеленого цвета. Он облегал ее, подчеркивая каждый изгиб тела, и позволял любоваться высокими упругими грудями, тонкой талией, упоительными линиями бедер. Длинные стройные ноги начинались, казалось, от шеи…

— Спасибо, что пришли. Я не задержу вас надолго. Немного поплаваю, а потом буду лежать на солнце и загорать.

Сомаль кивнул и направился к столику, за которым они ели. Ему сейчас нужна была тень — кровь и так закипела от вида ее полуобнаженного тела. Раньше ему было приятно просто целовать ее, подчиняясь требованиям, предъявляемым ситуацией. Теперь он хотел ее по-другому, и это не имело ни малейшего отношения к их договору.

Он хотел ее, как мужчина хочет женщину.

Сомаль поставил стул так, чтобы незаметно наблюдать за Николь. Она нырнула, не подняв брызг, и поплыла. Длинные ноги и тонкие руки работали ритмично, разбивая водную гладь. Она доплыла до конца бассейна, развернулась, как настоящая пловчиха, и продолжала грациозно двигаться в обратном направлении. Было очевидно, что она любит плавать и делает это превосходно. Смотреть на Николь доставляло огромное удовольствие.

Когда наконец она оперлась руками о край бассейна, подтянулась и села, Сомаль отвернулся. Но не прежде, чем заметил, как высоко вздымается ее грудь. И как ее мокрые светло-пепельные локоны эффектно обрамляют красивое лицо и падают на округлые плечи.

И не прежде, чем он заметил, что его желание усилилось, а вовсе не уменьшилось.

Ну все, у него есть дела! Сомаль резким движением открыл папку. Пора приступать к работе, а не заниматься пустыми мечтаниями о своей жене. Временной жене…

Но европейские женщины более свободны в своих любовных похождениях, чем женщины его страны. Может, ему стоит изучить эту их особенность?

Сомаль снова посмотрел на Николь. Захочет ли она вступить с ним в любовную связь, пока живет в его доме?

Николь с нетерпением ожидала обещанной прогулки и была готова уже к половине шестого. Она надела невысокие мягкие сапожки, не очень-то подходящие для верховой прогулки — но она ведь и не ожидала таких прогулок, — джинсы и желтый топ. Солнце уже подарило ее коже изумительно здоровый вид.

Днем у бассейна она думала: а не присоединится ли к ней Сомаль? Но он весь ушел в свои бумаги и старательно читал, не поднимая глаз. Она сделала несколько кругов, отдохнула на краю бассейна, надеясь, что он соблазнится и тоже захочет окунуться, потом поплавала еще.

Сомаль удалился, как только она сказала, что больше плавать не собирается. Он исчез так быстро, что в других обстоятельствах она могла бы почувствовать себя обиженной. Неужели кому-то повредило бы, если бы он остался и немного с ней поболтал?

Но она изгнала разочарование, не позволила ему испортить волнующее ожидание предстоящей прогулки. Николь любила лошадей и Жалела, что не имеет собственной. Но при ее неустроенной жизни было невозможно взять на себя ответственность еще и за это благородное создание.

Как ей повезло, что Сомаль держит на вилле лошадей! Поездки вдоль океана — это так романтично!

Романтично?!

— Здорово. Я хотела сказать «здорово», — поправила себя вслух Николь. И тут раздался легкий стук в дверь. — Прекрасно, — пробормотала она под нос, — теперь он подумает, что я разговариваю сама с собой. — И поспешила к двери.

— Готовы? — Сомаль был одет в светлые свободные брюки и высокие сапоги для верховой езды. Свободная голубая рубашка должна была защитить его от солнца и одновременно позволить ветру охлаждать разгоряченную грудь.

Николь просияла.

— Конечно!

Еще она была рада передышке, возможности покинуть роскошную виллу, где находилась все же не по своей воле. Хотя Николь испытывала почти признательность к Сомалю, позволившему скрыть от дяди Анри глупейшую в ее жизни ошибку…

Как выяснилось, Сомаль отпустил не всю прислугу. На конюшне несколько голых по пояс чернокожих мужчин чистили лошадей и стойла. Два чистокровных жеребца были уже оседланы и стояли в тени неподалеку. Один был больше, черный, как экваториальная ночь, с длинной гривой и хвостом. Второй — рыжий жеребец с белыми носочками на передних ногах и белой звездочкой на лбу.

— Какие красавцы, — восхищенно прошептала Николь.

Она подошла к ним, нежно похлопала по крутым шеям и вытащила из кармана несколько кусков сахару.

— Лучший способ приобрести друга на всю жизнь, — прокомментировал Сомаль, внимательно наблюдая за ней.

Он стоял неподалеку, расставив ноги, руки на бедрах. Гордый воин. Гордый наездник. Ему не нужен цивильный костюм, папки с документами, стопки газет. Хлыст в одной руке, копье в другой, амулет на шее — он был бы символом сильной, независимой Африки.

Николь чуть вздрогнула от своей фантазии. Она здесь для цивилизованной верховой прогулки, а не для смутных мечтаний о дикарском вожде.

— Это, должно быть, Горный Ветер, — сказала Николь, похлопывая вороного по лоснящемуся боку. Гладкий и сильный — превосходный конь для Сомаля. — А это кто? — Она погладила по гриве второго жеребца.

— Рыжий Дьявол. Не позволяйте его кроткому виду обмануть вас. Он действительно Дьявол, когда на спине у него наездник. Мчится, как ветер.

— Звучит изумительно.