ВСЕ включено
Шрифт:
Она сама не верила в полезность предложения. Во-первых, кроме Юсуфа, его жены и пары массажистов других турков в Жемчужном квадрате, как после одной из шуток Саши окрестили дома c апельсиновым садом сами жильцы, не водилось. Он изобиловал казахами-месхетинцами, одной русской, тремя украинцами, туркменом и двумя киргизами, то есть способными импровизированно приготовить отборную русскоязычную лапшу из баек о Турции и незаметно для туриста украсить ею его уши. Действительно, турки в этой части туризма были бы словно кефир в ухЕ, а значит, заявленный Лизой «закон турецкого братства» – лишь мираж. Многие о нем слышали, но в действии не видели из-за малочисленности турков в этой части города.
Во-вторых, хозяйство в Жемчужном квадрате, вел лишь все тот же семейный Юсуф. Остальные работники трапезничали в столовой отеля, предлагавшей трехразовое питание, и перебивались подношениями от туристов, стащенными из основного ресторана. Если голод схватит за горло среди ночи – перекусывали шоколадными батончиками с чашкой чая. Лишь около верхней грани квадрата, дома «буржуев» – массажистов, единственных из всего персонала имевших ежедневный выдаваемый в долларах доход, то и дело останавливались расписанные рекламой белые мотоциклы курьеров из городских ресторанов. Но это было скорее исключением из правил. Для большинства же ребят, приехавших на заработки из деревень и некрупных городов, оставивших там престарелых родителей, жену и несколько малышей, каждая лира имела значение. Конечно, они, как и франтово принаряженные массажисты с изящно выбритыми бородками, гуляли с туристками, но старались на них не тратиться.
Так или иначе, но шанс на то, что удастся раздобыть у соседей муку, был близок к нулю, о чем не преминула проворчать Седжиль.
– Совсем спятила, рыжая? Еще милостыню я не собирала!
– Если попробуешь сделать невозможное, это либо получится, либо нет. Если же даже не попытаешься, вариант остается только один, и он меня не устраивает! И вообще, зря, что ли, мы в начале сезона со всеми соседями перезнакомились? Пришло время собирать проценты с созданного улыбками вклада, – резко повернувшись на пробковой танкетке рыжих, под стать волосам, босоножек, схватила плащ и решительно зашагала к двери, уверенная, что подруга не бросит ее. Так и оказалось. Фыркнув, коренастая Седжиль маленькими, но на удивление сильными ладошками расправилась с фартуком, швырнув его на засыпанный ошметками муки стол.
Уставший за рабочую смену дождь отправился на заслуженный отдых. Во влажном воздухе сладко пахло зреющими апельсинами, а с появлением в саду Седжиль к цитрусовым аккордам добавились ноты гортензий. Проснувшиеся цикады вносили в вечер оттенок романтики. Город располагал к неспешным прогулкам вдвоем. Неудивительно, что в четырех домах всего одно окно светилось приглашающим светом. Окно массажиста. Переглянувшись, подруги обреченно вздохнули. Похоже, Аллах сегодня занят другими делами, до их забот ему и дела нет. Мука – у массажиста? Легче поверить, что они смогут добыть ее в космическом корабле пришельца. Но других вариантов не было, и подруги потрусили к огоньку сквозь неухоженный сад с деревьями и заносчивыми кустиками окаций.
– Пожалуйста, Али, выручай нас! – затараторили они разом, едва хозяин отворил дверь. – Всего лишь пакетик муки! Ребята ждут вареники, а мы испортили тесто! Так не хочется их подводить! Выручай, брат!
Али ошарашено глядел на ночных гостей.
– Шутите? Сигарету могу одолжить. Больше ничем, увы, не помогу.
Не на тех напал. Седжиль была торгашкой от бога, умела запудрить мозги не хуже цыганки и внушить любому человеку веру в его способности, о которых тот и понятия не имел. Уже через пару минут Али, – «предприимчивый», «сообразительный» и «галантный» – резво крутил педали велосипеда в сторону супермаркета, а девушки, довольно перемигнувшись, потрусили домой. Не удержавшись, Лиза скинула босоножки, запрыгала, босыми ногами сбивая с травы слезинки дождя.
– Иди спокойно, рыжая, – прикрикнула Седжиль. – И обувь надень. Не дай Аллах, кто из соседей увидит твои чудачества, позору не оберешься.
– Не переживай, тебя тень моего позора не накроет. Твои сверкающие крылья даже из Анталии видно. Кстати, ты зачем их волосами прикрываешь?
– Для конспирации, – буркнула Седжиль и тут же споткнулась об камень, бережно скрытый от посторонних взглядов юной травой. За каштановым занавесом глаз девушки промелькнула боль. Шустро проскочила от края до края и вновь скрылась в глубинах души. – Чтобы не разодрал никто…
От дальнейших шуток подруги ее спас мигнувший на главной дороге дрожащий свет фары и вскоре к крыльцу дома, где жила Лиза, подбежал запыхавшийся Али. Его растрепанные волосы, казалось, играли в догонялки с ветром, а влажная на груди футболка стала красноречивым доказательством недавно открытой в нем галантности.
– Уф, едва успел! Охранник в магазине уже готовился запирать двери, еле уговорил его впустить меня. Вот ваша мука, девчонки, вот сдача с вашей сотни. Благодарностей не надо.
– И не дождешься, дорогущую какую муку приволок, – Седжиль привередливо рассмотрела переданный ей бумажный пакет с напечатанными торчащими колосками. – Ладно, спасибо тебе, выручил.
– Да, большое-пребольшое спасибо, Али. Попозже заходи, угостим варениками.
От улыбки Лизы обида, лавиной накрывшая сердце массажиста, растаяла вмиг. Опустил взгляд, забормотал что-то на турецком, комично закрывая ладонями вспыхнувшие уши и, пятясь, скрылся в темноте сада.
– Ууу, похоже, в твоей свите пополнение, кулема. Ты бы лучше так резво вареники стряпала, а не кавалеров приманивала.
– Приглашение – всего лишь проявление вежливости и желания отблагодарить добротой за любезность. Что бы мы делали, не согласись он съездить в магазин?
Не прошло и получаса, как на старом столе, кое-где опаленном пламенем зажигалки, а местами вырезанными ножом значками доллара и сердец, под доносящийся из телевизора хохот ситкома расположилась гвардия вареников-новобранцев. Отступив на шаг, Лиза с гордостью разглядывала своих подопечных.
– Седа, ты только посмотри, каких красавцев я сотворила!
Но наряженной в яркий фартук с гусями поверх черного балахонистого платья до колен Седжиль было не до любований искусством. Пыхтя и едва не смахнув пышным фасадом кастрюльку с остатками начинки, она протиснулась в дальний угол балкона, волоча 20-литровую канистру с газом. На подобной импровизированной плите в Кемере готовили многие, приезжающие лишь на сезон. И удобно, и дешево: одной канистры хватало на пару ужинов и сезон ежевечерних чаепитий.
Пару лет назад в этом доме пользовались достижением цивилизации – электрическим чайником, но после прихода счета за электроэнергию на Эверест лир Саша зацементировал розетки, а чайник сослал в подвал. Так в левой части Жемчужного квадрата началась Эра Газа. Эта история стала легендой дома. Старожилы с трепетом передавали ее ежегодно меняющимся новичкам как символ победы мудрости над пассивным принятием пощечин судьбы – именно так Саша воспринял тот злополучный счет.
Так или иначе, Лиза любила, окунувшись в теплоту сумерек, слушать расслабленное перешептывание разлученной на два чайника воды, вдыхать рождающийся в верхнем чайнике аромат турецкого чая, тончайшим кружевом устилающего балкон и, на зависть соседям, вырывающегося за его пределы. В такие вечера Лизе нравилось играть роль хозяйки. Разлить чай по разномастным кружкам, добавить в каждую коричную палочку своей симпатии и благодарности и, смакуя обжигающий крепкий напиток, вести неспешные беседы с недавно обретенными «братьями». Однако благодаря набирающему обороты сезону такие сказочные мгновения случались все реже.