Вселяю любовь
Шрифт:
Рыжий – Линар – успокаивающе положил ладонь на плечо друга и принялся ему что-то говорить. По тону, мимике и жестикуляции я поняла, что это было нечто вроде: «Не волнуйся, с ним всё будет в порядке. Перебесится – вернётся».
В ответ на это растерянный блондин – Эмилиан – лишь растерянно взмахнул руками. Мол, если бы. Знаем мы этого неадеквата.
– Мяу! – звонкий писк моего котёнка вернул всё внимание на меня и пушистика.
Зверёк уже успел втянуть в себя все кусочки вяленого мяса от психованного Доменика, и ему этого показалось мало.
– Любавия… – рвано выдохнул блондин, подходя ко мне вплотную. Он смотрел так пристально, что мне даже стало неловко. Не знаю, чего он пытался во мне разглядеть, но озадаченно хмыкнул и внезапно подхватил меня на руки.
– Эмиль! – вырвалось у меня от неожиданности.
Услышав своё имя из моих уст, ящер расплылся в довольной улыбке.
– Эна? – отозвался он, что я могла интерпретировать как: «Да?»
– Драцена! – вспылила я. – Отпустите меня немедленно!
Поняв мой протест, блондин замотал головой из стороны в сторону и невозмутимо понёс в замок. Рыжий направился следом.
Чтобы было удобнее, пришлось обхватить блондина за шею, на что он покосился на меня довольным взглядом.
Было странно и непривычно, что меня несли как пушинку – легко, быстро и без напряга. Словно мой вес был не восемьдесят килограмм, а сорок. Силён же этот мужик.
Но мрачные мысли о том, для чего именно меня тащат в беломраморное жилище, – не давали полностью насладиться моментом.
Ладно, хватит паниковать. Да, они рептилоиды, инопланетяне и мужики. Но вроде бы спокойные и адекватные. На колени передо мной становились, руку лобызали. Не думаю, что после такого они меня заколют на тёмном ритуале. Или дадут работу служанки. Или рабыни. Но зачем я им вообще?
Занеся внутрь огромной гостиной, блондин поставил меня на ноги, а сам направился к шкафу. Рыжий тем временем застыл возле меня, таращась, как счастливый ребёнок на новогоднюю ёлку. Какого чуда они от меня ожидают?
Блондин вернулся, сжимая в руке нож. Чуть изогнутый полумесяцем, этот довольно большой клинок опасно поблескивал в свете ярких шариков на стенах.
Я нервно сглотнула и сделала шаг назад.
Ну всё, точно прирежут…
Видя мой испуг, блондин остановился и в замешательстве почесал подбородок. Рыжий принялся ему что-то говорить, показывая то на меня, то на декоративную верёвку, которой была обхвачена штора.
Блондин пока отнекивался, но его решимость таяла на глазах.
Ага, хотят связать и заколоть…
Что ж, если мне предстоит умереть второй раз за день, мой уход на Небеса будет запоминающимся. Я бы даже сказала эпичным.
Быстро положив котёнка на диван, я приступила к самообороне.
Знаете, на что способна разъярённая восьмидесятикилограммовая женщина? Правильно, на многое. Ящерам нужно было срочно включить режим эвакуации. И не моя вина, что они этого не сделали.
В полёт отправилось всё, что подворачивалось под руку. Вазы, табуретки, большие камни. Судя по отчаянным воплям ящериц, это были артефакты. Но мне было всё равно.
Рыжий гортанно взревел от прилетевшей в его голову чернильницы и принялся судорожно отряхиваться от краски. Были заляпаны синим цветом и лицо, и одежда, и волосы. Кажется, он пытался применить очистительную магию, но она не срабатывала. С кончиков его пальцев слетали вялые огоньки, которые быстро гасли.
Когда я схватилась за толстый фолиант в металлической оправе, блондин не выдержал и упал передо мной на колени. Я расслабилась всего на минуту, но оказалось, что это был обманный маневр.
Миг – и книга вылетела из моих рук на ближайшее кресло, а сама я оказалась лежащей на ковре – подмятой под мускулистое тело багрового мужика со светлыми волосами.
– Любавия! – судорожно выдохнул он мне в лицо.
Глава 9. Возвращение
Эмилиан
*
Сложный сегодня день. Всё идёт наперекосяк.
Бунт Доменика, обретение им метки истинной пары Любавии, его паническое бегство – это вообще нечто невообразимое.
А теперь я ломал голову, как незаметно полоснуть по женской ладони лингво-лезвием. Соприкасаясь с кровью, этот артефакт дарит возможность понимать незнакомый язык, общаться на нём.
К сожалению, на драконов он не действует. А вот на людей – вполне. Как правило, у них нет избытка магии, и этот артефакт ярко проявляет свою силу.
Я купил его на аукционе давным-давно, в свою коллекцию раритетных вещей, и он провалялся в моём шкафу пару десятков лет. И вот – надо же: пригодился!
Если мне удастся сделать нашей аоле небольшой надрез, – всё будет отлично, мы сможем с ней разговаривать и всё объясним.
Вот только, несмотря на моё доброе лицо и самые честные глаза в мире, Любавия сильно испугалась холодного оружия в моей руке. Ну откуда такое недоверие к моей благородной персоне?!
Линар тоже заметил, что она паникует, и попытался найти выход из этой сложной ситуации:
– Эмиль, надо использовать опыт Доменика: подобрать ключик к аоле через котёнка! Вон, смотри, на занавеске блестит красивая верёвка с кисточками на концах. Надо её отцепить и поиграть с малышом. Эта кисточка стопудово привлечёт внимание зверька! И, пока Любавия на него отвлечётся, – ты её аккуратно порежешь в каком-нибудь месте. Главное, чтобы до крови, ты же понимаешь.
– Нет, не надо никаких верёвок! – возразил я. – Мы напугаем её ещё больше.
Аола тем временем интерпретировала наш разговор как-то по-своему. Потому что в нас с Лином полетели многочисленные, по большей части раритетные, предметы.
А когда в Линара прилетела чернильница, мы наглядно увидели, насколько это опасно – злить свою госпожу. Лин лишился магии! Он попытался очистить себя от краски, но с его пальцев слетали лишь тухлые огоньки. Это была засада из засад.
Побратим кинул на меня затравленный взгляд, а Любавия замахнулась моей фамильной книгой родов.
Стерпеть такое вредительство я уже был не в силах, поэтому пришлось поменять тактику и перейти к ближнему бою. Сначала упал на колени, а потом аккуратно выбил фолиант из рук нашей грозной госпожи и постарался сделать так, чтобы книга приземлилась в безопасное место, на кресло.
К счастью, этот маневр удался. Как и следующий, когда я уложил аолу на пол и зафиксировал её пышное буйное тело своим весом.
А что делать дальше, я не знал.
– Любавия, – судорожно выдохнул я, не зная, какими жестами или мимикой объяснить этой леди, что я должен её порезать – для нашего дальнейшего общения.