Чтение онлайн

Он был удивлен, как и я, но ни слова о том, чтобы избавиться… сделать аборт… даже рад был, говорил, что хотел дочку… вероятно всё было бы по-другому, однако случай решил всё за нас. Твой отец сильно отравился и неделю был в больнице в тяжёлом состоянии. Там я и встретила его жену.

Я села рядом с мамой и взяла её за руку.

— Ма, давай закончим, я все поняла, — пытаюсь остановить исповедь.

— В больнице с ней состоялся неприятный разговор, — мама словно и не слышала меня, — и я уехала. Но прежде успела сказать пару слов Андрею, ему стало лучше и он настоял, чтобы меня пустили. Он был слаб и просил написать мой адрес в его блокнот. Я написала. Но не адрес, а то, что назову тебя Лией. А если бы родился сын, то Львом. Понимаю, что это глупость, но я была обижена из-за того, что он не сказал о жене и я… хотела как-то отомстить… тогда казалось, что это правильно…

— Ты потом ездила в Москву? — я начинаю вспоминать рассказы мамы.

— Да, я ездила на ту квартиру, где мы встречались. Её уже продали и никто не мог ответить, куда переехал бывший хозяин, — мама грустно закончила свой рассказ.

Смотрю на листы, разложенные на столе, и ещё больше поражаюсь тому, как упорно меня искал отец. И понятно, почему так долго, ведь мама практически не оставила следов. И мне как-то страшно, что я так нужна совершенно мне незнакомому человеку.

Собираю бумаги и убираю в стол, хватит на сегодня этого всего, нужно ужин готовить. Мама заходит на кухню минут через двадцать, тихо садится в кресло.

— Лия, ты так и не сказала ничего, что ты думаешь, как ты себя чувствуешь, — мама с беспокойством смотрит на меня.

— А что тут скажешь? Что мне обидно? Мне не обидно. Что я растерялась? Это и так понятно. — наливаю воду в кастрюлю и ставлю на газ. — Мам, ты поступала так, как считала нужным, теперь исправить нельзя ничего, будем разбираться с настоящим.

Мы с мамой быстро ужинаем и я ложусь пораньше. Мне с утра на работу и хочется выспаться, а после такого бурного на эмоции вечера, я боюсь не уснуть. Но, на удивление, сон приходит быстро, но всю ночь мне снятся сны тревожные и даже страшные.

В одном я вижу мужчину, который стоит ко мне спиной, он явно злиться на меня, кричит мне, чтобы я ушла, угрожает. И это не мой отец, даже не видя лица, я понимаю, что он гораздо моложе его. И вместо того, чтобы уйти, я кладу руку на плечо мужчины и он оборачивается, а я… просыпаюсь!

Я так не увидела, кто мне угрожал. Сон каким-то образом взбудоражил меня, словно его незавершённость зацепила меня, растревожила. Посмотрела на часы — шесть утра, можно и вставать, до будильника оставалось всего ничего.

Со всеми событиями вчерашнего дня я совсем забыла про мои переживания, связанные с пациентом Петровским, а придя утром к больнице, наткнулась на целую процессию у входа в приёмное отделение.

Через широкие двери вывозили каталку с мистером Хамом, по бокам шествовала его мать и отчим. Позади два медбрата толкали каталку. Я замерла у входа, ожидая, когда все выйдут и я быстренько смогу незамеченной забежать на работу.

Напрасно надеялась. Как только я сделала шаг к двери, Петровский меня сразу заметил и впился в меня темным недобрым взглядом. Я тоже смотрела на него, не в силах отвести глаз до тех пор, пока его не загрузили в очень новую и современную скорую помощь.

В последний момент лицо мужчины исказила неприятная усмешка, словно он понял, что я не могу отвести от него взгляда. А мне показалось, что у меня сердце бьётся в горле, а не в грудной клетке.

Эта сцена у двери неприятно меня поразила, мне стало не по себе от своей реакции на этого человека. Он полусидел на каталке и при дневном свете выглядел как-то иначе, чем в палате. Было видно, что он слишком бледен, измучен, но не могу не признать, что это не уменьшило его мужественности.

Но мне было сложно осознать, что мой интерес имел не только окраску любопытства. Надо признать, что Петровский рождал мысли об обычном влечении между мужчиной и женщиной. Я даже вслух хихикнула над собой. Мистер может быть и хам, но очень привлекательный, тут и спорить не имеет смысла.

Так я себя и успокоила, нечего глупости выдумывать! Как бы ни был хорош этот Петровский, я его уже никогда не увижу, так что забыть и работать, работать!

Сегодня меня уже не ждало испытание в виде уборки в реанимации, сегодня я спокойно всё сделаю и никто мне гадостей не наговорит. Вот и хорошо.

Дежурная медсестра встретила меня с улыбкой.

— Привет, Лия! Как дела?

— Доброе утро, Катюш. — я улыбаюсь в ответ. — Сегодня палата свободна?

— Ага, увезли этого красавца, — Катя эмоционально округляет глаза, — навели тут шороха его родичи, проверка за проверкой. Главного, говорят, чуть инфаркт не хватил.

Я ещё немного поболтала с Катей и пошла убираться. Как-то сиротливо было в палате, которая опустела после выписки Петровского. Надо же, выходит мне не хватает его обзываний? Нет, я действительно с ума схожу.

Быстро навожу чистоту и бегу в травму. Телефон тихо завибрировал в кармане, на экране незнакомый номер.

— Слушаю, — осторожно произношу в трубку.

— Лия, здравствуйте, это Илья Евгеньевич, мы с вами вчера общались, — слышу знакомый голос.

— Да, Илья Евгеньевич, я помню. — произношу сдавленно, мне как-то стало трудно дышать, — У вас что-то важное? Я на работе сейчас.

— Лия, простите, что отвлекаю, но вы правы, у меня что-то важное, — собеседник молчит пару секунд, — если вам это тоже важно. Обстоятельства так сложились, что ваш отец был вынужден срочно вернуться в страну. И я доложил ему о результатах поисков.

С трудом втягиваю воздух в лёгкие, а то они уже горят от недостатка кислорода. Встреча с отцом, похоже, состоится быстрее, чем я ожидала.

— Лия, вы здесь? — Илья Евгеньевич обеспокоился моим молчанием.

— Да, я слушаю вас, — выдавливаю слова из себя.

— Лия, ваш отец готов хоть сегодня приехать к вам, чтобы встретиться. Но есть противопоказания, к его большому сожалению.

— Противопоказания? — в недоумении переспрашиваю я. — Что это значит?

— У Андрея Ивановича случился сердечный приступ вчера, состояние нормальное, но врачи не разрешили ему летать, как минимум месяц, а дорогу до вашего города на машине он просто сейчас вынести не способен, хотя и храбриться…

— Он в больнице? — я спрашиваю на автомате.

— Уже нет, он под наблюдением врачей дома. Лия, мне стоило трудов не дать ему поехать к вам. Звонить он не хочет, он хочет с вами встретиться как можно скорее, понимаете? — Илья Евгеньевич явно не просто юрист отца, очень уж он беспокоится о своем работодателе. Вероятно, они давние друзья, если Игнатов знает о многолетних поисках меня.

— Лия, я очень прошу вас приехать в Москву, с работой вашей я вопрос улажу, вам дадут несколько дней отпуска, — собеседник явно все уже продумал, — билеты купить не проблема, а отвезут вас в аэропорт хоть сейчас. Пожалуйста, приезжайте на встречу с отцом.