Чтение онлайн

– А где Я заканчивается?, – окончательно смутила меня баба Настя.

Она как-то неуловимо поменялась и начала рассказывать про Фёдора Степановича, что есть, мол-де, такой деревенский колдун, не колдун, а правильнее сказать Дока, один из самых сильных кто оставался. Потом начала рассказывать и про мазыков, и про доцента или студента филолога Андреева, который приезжал в ту пору учится к Дмитрию Андреевичу. Надо сказать, что во дворе где мы жили были Андрей и пара Димок, которые меня дразнили. Так что у меня на тот момент была «стойкая непереносимость» людей по имени Андрей и Дмитрий. Услышав эти имена я говорю:

– Нет, не поеду, они такие же наверное, меня начнут дразнить, да донимать.

Утром, однако, обдумав всё за ночь, решил, что с Федором Степановичем, всё же, пожалуй, нужно встретиться. Хоть на настоящего колдуна посмотреть. Подошёл рано утром к бабе Насте, она ещё лежала и говорю:

Давай поедем к Федору Степановичу.

Она в ответ:

– Ой милый, он ведь уже умер, весной той? Я вот и пожалела, что вы раньше, на год-то, не приехали.

– Давай тогда к тому, кто остался поедем? – говорю ей.

– Где же мы машину возьмём-то, к ним ехать, тут в Савино-то, чтобы добраться, почитай до моста автомобильного, а потом еще и в другую сторону столько же ехать. Километров 200 может наберётся.– задумалась баба Настя. По какой-то причине попросить сына, чтобы он отвёз нас на своей машине, она тогда предлагать не стала.

– А ты как к ним сама ходишь? – спрашиваю.

– Как река зимой встанет, напрямки, тут километров 15 выходит. Они на той стороне Кльязмы, прямо почитай напротив моего дома живут. Ну а летом, так вот, когда спим общаемся.

Для справки – по карте никак не выходит «километров 15», но об этом другой рассказ будет.

Думаю,– ерунда какая, не могут люди когда спят общаться. И отстал от неё.

С утра дед с мамой засобирались в город, да и к бабе Лене заехать обещали. Тут баба Настя говорит, что гостью ей надо сегодня ждать, да пирогов с ватрушками напечь – подарок передать, попросили её во сне. Так что она тоже занята будет.

Мы тогда с утра поехали обратно к другой сестре деда, а приехали назад часа в три – четыре дня. У бабы Насти в гостях была её подруга, такая же бабуля, которую тоже звали баба Настя. Я тогда сильно удивился. Что мы у ней столько дней жили, она не говорила, что кто-то должен приехать кроме как тем же утром. А ещё более удивился тому, как эта старушка держалась, что-ли. Наша, баба Настя-то, сама была, как мы говорили «на пружинках», настолько живо она двигалась, а эта бабушка ей в живости движений и восприятия окружающей обстановки не уступала, хоть выглядела постарше. Дед, как я понял по его реакции, был хорошо знаком с этой бабой Настей. А в зашедшем по какой-то причине разговоре про Дмитрия Андреевича, он как-то хмыкнул не определённо и сказал, что-то типа:

– Всё поди своими игрушками (или играми) занимается?

Но под игрушками я понял, он вложил другой смысл – типа шутки шутит. И когда баба Настя сказала, что он в Доки вышел, а сейчас со студентом записывают приёмы рукопашного боя.

– Ну, ну, ишь как, – удивился дед.

Пару дней спустя зашёл разговор о том, что кто-то с кем-то из подростков, толпа на толпу, подрался сильно и милицию вызывали. Дед сказал:

– Да, что сейчас. У нас вот, хорошо и сильно умели драться пока «стеношные бои» не запретили в 27-ом году. Страшно бились. До крови и умело. Один мог выйти против толпы на дороге в деревне и побить их всех в одиночку до такой степени, что по канавам все в крови потом вдоль дороги валялись. Умели драться, не так, как сейчас.

Так же баба Настя обмолвилась, что она, вроде как, тоже участие принимала – названия для ударов то-ли предложила, то-ли придумала. Запомнилось «куриная лапа» и «кирпич на верёвке». Про «кирпич» сказала, что специально подбирали, что бы посмешнее было и точно суть передавало, а «куриных лап» было, вроде как, несколько разновидностей – на растопырку пальцами и в клюв собранными. Я допускаю, что по поводу названий ударов могу ошибаться, но вот такие воспоминания всплывают.

Когда вторая баба Настя уезжала, ей в дорогу наша баба Настя дала большущую корзину пирогов, которые она испекла. Не берусь сейчас утверждать для кого, но что-то там со снами тоже такое проскакивало. Прямо сказала мне, что попросили её во сне.

Вечерами баба Настя напевала, нет, даже скорее как-то гудела или мурлыкала (и слово-то, подобрать затруднительно) волнами – то громко, то тихо что ли, да так, что становилось удивительно уютно и спокойно. Словно выправлялось всё, что было кривое и издёрганное до этого.

Маме она показывала кресение огнём. Суть сводилась к тому, что она брала три головёшки из русской печи, сбивала с них пламя и проходила по замутнениям (куски темной мути) вокруг тела на расстоянии полутора метров. Возьмёт и растопыренными головнями крутнёт – когда слегка, когда резко кистью, вроде как, вытаскивая – выжигая их. Я тогда ещё сильно удивлялся и думал, что я вижу «энергетических паразитов», которых она выжигала, при том что сделала она это лишь через пару тройку дней после вечернего пения – гудения. Не могу утверждать с уверенностью, но возможно, эти вечерние пения – гудения были частью такого очищения. Говорила, что пламя чистит хорошо и надо побольше возле открытого огня находиться и готовить по возможности на нём. Показывала и как делать обычную писанку на бумаге, которую мы жгли потом в печи, и писать письма. Помню, как баба Настя давала наказ – каждый день вечером сидеть дневник писать, записывать, что было за день и, особенно, переживания записывать, и отслеживать «граммофоны». Она тогда очень толково объяснила что это такое на примере песен попсовой советской эстрады – это мысли, которые цепляются и крутятся постоянно не отпуская.

К сожалению, я так больше и не смог приехать к ней, хотя дед и навещал её пару раз в последующие годы. Потом жизнь захватила своими интересностями и эта тема отошла сначала на второй план, а затем и вовсе куда-то утонула, ушла глубоко в воспоминания.

Вспомнилось ещё про изобретение – баба Настя говорила, что Фёдор Степанович подарил ей простейшую механическую газонокосилку, которую он сам придумал и изготовил. Это я сейчас так называю ближайший аналог по функционалу мельком показанного мне устройства на деревянной ручке от больших граблей, где вместо граблей в развилке стоял барабан – рамка со струнами, часть из которых была уже порвана. Только называла она её просто косилкой и говорила, что её нужно катить и трава сама режется струнами. Было удивительно и не обычно по тому времени. Жалела, что хромированная проволока, стоявшая в качестве лезвий, местами порвалась, а новой у ней не было и нельзя было использовать её, и показать на деле, как она хорошо косит траву на корм для куриц.

Рассказывала баба Настя про языки Офеней, Мазыков и Скоморохов, подкрепляя свои рассказы примерами. Часто использовала Офеньскую (Офенску) речь в бытовом общении. Запомнилось, что есть язык Музыка, язык Маяк, язык Огонь, язык Свет, язык Скоморохов и Молчаливый язык. Музыка, это Офенский язык со всеми его диалектами, приводила в примеры «на музыке ботаешь», «на фене ботаешь», особо подчёркивая, что уголовная феня, это уже в то, что выродилась Музыка.

Маяк, это жестовый язык Офенский язык, пальцовки, «маякни ему». В семье даже оставались некоторые «обломки маяков», типа отряхиваний плеча от пыли или постукивания, почёсывания носа. В быту на Музыке и Маяке говорили чуть ли не до конца семедисятых годов двадцатого века, пока были живы старики Офени, а детям учившимся в советских школах и не перенявших традиционные торговые и отхожие промыслы он оказался не нужен. Сам наблюдал как мама и сын бабы Насти вежливо кивали во время застольной беседы, показывая своё понимание, но со всей очевидностью говорить что-то в ответ стеснялись. Я спросил маму, всё ли она понимает, и она с некоторым смущением шепнула, что далеко не всё, но суть ухватывает, но отвечать даже не будет пытаться, чтобы не позориться.

Язык Огонь, это язык жрецов Солнца и Трояна. Наверное, ближайшее, что может дать представление это фраза из стихотворения А.С. Пушкина – «Глаголом жги сердца людей», или когда вы что-то сделали и вас за это начинают материть, да дак, что у вас и уши и лицо гореть начинают, а то и «нутро» и в результате всё выгорает и очищается и в теле и в делах появляется Сила, а душа начинает светиться, по-первости не ярко, словно китайский фонарик, просвечивая сквозь тело. На мой вопрос, как же Огонь звучал изначально, баба Настя сказала, что Ивановской, Костромской и Владимирской области очень мало названий рек на привычном нам русском языке. Вот это и есть остатки того как он звучал.