Чтение онлайн

– А если, нет у невесты закваски в семье, как быть тогда?

– Тогда, свекровь давала закваску в новую семью, либо невеста ставила сама закваску. Тут ведь суть в чём, что с закваской некая невидимая сила семье передавалась, знания, ухватки.

В 2019 у сестры в деревне узнал, что они для выпечки домашнего хлеба использовали закваску идущую, по её словам, «как бы не от пробабушки деда Коли, а то и раньше, или пять или семь поколений уже».

Интересное подтверждение рассказу бабы Насти об особой магической силе закваски:

Дальше баба Настя начала рассказывать про веретено, обычно передававшееся от бабушки внучке. Про веретено баба Настя сразу сказала, —«это волшебная палочка» и науки в ней не меньше, а как бы не больше чем в огниве, тебе оно, может, и не к чему, так как это бабская вещь. Ты-то, всё равно прясть не будешь.

Раз так, то я решил, что действительно – ни к чему мне это и решил сбегать в туалет. И не стал вслушивался в то, чего она там маме про веретено рассказывала. Пока вернулся, они уже про крест говорили.

Всё что баба Настя про крест с самого начала рассказала, я не застал. Но основное она для меня ещё раз повторила кратко. Крест фамильный, чтобы по любви и правде жить, «Царствие Божие внутри», добро людям нести. Но крест-то уже позже добавился, когда христианство на Русь пришло.

Дальше речь зашла о топоре. Спросила умею ли я работать топором, держал ли его вообще в руках. Я ответил, что умею и работал достаточно много, и у меня даже есть свой топор дома. Дед Гриша долго искал топор для меня и выбирал его «на толкучке» по звону. Чем мелодичней и звонче, тем лучше. Топор кованный ещё до революции. Мы вместе с ним строгали топорище и затем он торжественно вручил мне этот топор в подарок.

–Ну, раз работал, то и рассказывать особо и нечего, тебе дед Гриша всё, поди, рассказал. Топор – это Кормилец, Помощник в работе. Защитник дома. Выбирать по звону. Брать дореволюционной ковки. Если покупаешь готовый дом или сруб, с собой непременно брать топор, чтобы простучать обухом брёвна в срубе и услышать как они звучат. По звуку определяется хорошее бревно или отсырело, либо начало гнить. Дед Коля в деревне на избе бабы Кати показал, как определять по звуку состояние брёвен в венце. Гораздо позднее, когда я с дедом Гришей работал на лесопилке, он рассказал, как, постукивая обухом по деревьям, определять по звуку годное ли дерево на доски, либо гнилое изнутри. Можно по звуку, а можно и ощущать, видеть внутренним взором всё строение дерева и определить, годно оно для намеченного дела либо нет.

Ещё баба Настя рассказала о том, как топором или ножом в деревнях делали правку тела и лечение. Особо отметив, что правильно такую правку выполнять не касаясь физического тела – Тели руками, только топором, либо ножом и тоже не касаться лезвием Тели. Если тела касаешься, то это, считай, уже хирургическая операция. Всё над Телью, делается руками, без прикасаний. Напряжения, они над Телью внутри Пузыря – Жило, их надо наперво править, не касаясь тела. Мы с ней поспорили ещё по этому поводу. Я напирал на то, что хочу все целебные травы изучить, записать и знать, что и когда использовать для лечения. А она посмеялась и говорит, что все болезни внутри Пузыря сидят. И видятся они каждому по своему, но в чём-то одинаково. Если можешь видеть «состав» то и замутнения в нём сможешь увидеть и убрать их. Либо сможешь видеть гвозди, занозы, грязь. В общем, все чужеродное и постороннее для тела, имеющее характерное такое отличие в виде ржавчины, липкой грязи и тому подобного. На уровне состава, когда разум не превращает замутнения в упомянутые образы инородных тел в теле управляться легче, но состав как одёжки, чем тоньше видишь, тем больше слоёв этих одёжек видно, убрал с одной «верхней», а на нижних всё равно осталось. Напряжения они над Телью плывут. Выправишь напряжения, уберёшь их и трав не надо и тело мять не надо, оно само в порядок придёт. Я про китайское игоукалывание, да про точечный массаж заикнулся, а она в пример свою коленку привела, что выправила сустав не касаясь даже. Да и потом на маме показала как.

Ещё, по тому как топором работали, определяли как человек мыслит. На отмашь бъёт – «лупит со всей дури», правда сказано было «х....чит со всей дури» – значит, не задумывается особо, как лучше поступить в той или иной ситуации.

Возжи и кнут – хозяйством, лошадьми да скотиной управлять. Традиция возить в машине нагайку или кнут «чтобы слушалась» пошла с того времени, когда ещё на лошадях ездили. Кнутом, могли обойти дом, либо огород, либо иное имущество по кругу и закрыть его от недоброжелателей. Расскажу отдельно, как обход делался.

Воспоминания о писанках, чёркалках, письмах и дневниках тоже оказались глубоко задвинуты на задворки памяти, хотя, написание писем практиковалось. Ведь, казалось, и читал про них, и в семинарах разнообразных участие принимал, «открывая для себя искусство писанки – маранки». Ан нет, не вспоминалось до поры до времени, а потом снова вспоминание вспышкой перед внутренним взором и бабы Насти разговор перед глазами встал, словно я туда в прошлое переместился и наяву сижу в комнате…

…Сначала я только увидел, как они с мамой из соседней комнаты вышли и мама какие-то листки бумаги, примерно с полстраницы тетрадочной размером, в руках держит, на листках какие-то каракули, словно ручку расписывали, а потом рука дёрнулась, в результате чего получилась длинная кривая и какая-то дерганая линия. Вроде, посмотрел на неё мельком, а почувствовал какую-то боль и отчаяние, словно заключённые – звучащие в ней.

– Выглядит как кардиограмма, только какая-то она. Боль от неё идет.

– Считай, что это кардиограмма и есть. Давай-ко, в печи всё это сожжём. Да продолжим, чистку-то.

И вот, она эти бумаги в топку печки бросает, сжигает. Стоим и смотрим как они горят. Затем баба Настя берёт три лучины в руку поджигает их и начинает водить и тыкать во что-то вокруг мамы, на расстоянии от полутраметров до полуметра от спины, в то, что виделось как куски замутнений, сжимавшихся словно папиросная бумага или паутина в огне и исчезавших при попадании в пламя между лучин.

Пока мы гостили у бабы Насти, она рассказывала о нескольких разных видов приёмов и работы «с письмом»:

Чёркалки. Работа, по примеру тех сожженных в печке бумажек.

– Когда слова на бумагу не ложатся, и в то же время многое надо выплеснуть. Эмоции надо выплеснуть, злобу, обиду, печаль, псих. Садись и чёркай, покудова не полегчает. Исчёрканный листок бумаги, лучше сжечь, но только не в печи когда в ней еда готовится. Бумагу можно использовать любую, какая есть.

Черкали даже на оберточной бумаге, на газетах, на листочках с четверть тетрадочного листка, чёркали гвоздём по бересте, чёркали по тыльной стороне заслонки русской печи. Описывается у [А]. Я сам был свидетелем, когда баба Настя показывала маме как чёркать обычной полностью металлической вилкой, по обратной стороне заслонки от русской печи, объясняя, что всё потом выгорит. Давали пробовать и мне. Странное ощущение которое лучше всего назвать «вычеркивание» или «отцарапывание», оно сродни выплёскиванию эмоций, когда кричишь и ругаешься, только уходит оно в царапание сажи и толстого слоя нагара, в преодоление сопротивления трения металла вилки о метал и сажу заслонки печи, с пронзительным, противным скрипом метала о метал. А потом, вдруг, под смех мамы и бабы Насти, обнаруживаешь, что вымазал в саже руки, штаны и рубаху на животе. Чёркали по земле, стирая и разравнивая начёрканное палкой, ногой или ладонью и снова чёркая. Специально мочили слегка землю, разравнивая её. Смысл был в том, чтобы унять душу, снять трясучку, а успокоившись уже переходить к Писанке, чтобы понять, чего это такое приходило, как убрать, что обнаружил, сидящее в тебе и в чём урок.