Чтение онлайн

Ему очень хотелось, чтобы она была рядом, а не за тысячу миль. Он поудобнее подоткнул подушку и слушал рассказ об «очаровательном маленьком домике», временами вставляя сочувственное «мгм». Это хорошо, что она в таком восторге. Слушая ее ахи, он даже испытал чувство благодарности за то, что она не намерена мириться со своим красавчиком.

— У меня почти нет мебели, но это не беда. Я рада, что буду жить одна и делать все, что захочу, не беспокоясь, что кому-то это может не понравиться. Я все тут устрою по своему вкусу.

— Вижу ряд подсолнухов и кружева в окне, — поддразнил ее Дигби.

— Подсолнухи, конечно, — подхватила она, — и в спальне кое-где, возможно, кружева. Я хочу сделать комнату для гостей.

Дигби оживился. Комната для гостей у Кили Оуэне чревата величайшими возможностями.

— Теплое пристанище для бедных, замерзающих жителей Севера? — с надеждой спросил он.

На другом конце провода воцарилось молчание: она подыскивала тактичный ответ.

— Я не раз пыталась вызвать к себе бабушку, показать ей наши парки, — уклончиво сказала Кили, — но она и слышать не желала о ночевке из-за… Она не одобряла Троя. А теперь, когда в моем распоряжении целый дом…

— Я думал о тебе. — Постоянно. Думал и ревновал. — Я хочу… мне необходимо снова тебя увидеть.

— Дигби…

— Терпеть не могу, когда ты так произносишь мое имя.

— Как?

— Сама знаешь как. Словно врач, который собирается сказать, что состояние больного критическое.

Она не сразу ответила, он чувствовал ее смущение так, как будто она находилась в одной с ним комнате.

Наконец она расстроено произнесла:

— Дигби, я не знаю, что тебе сказать. То, что случилось в Лас-Вегасе…

— Мы занимались любовью.

— Сексом, — поправила она.

— Что же в этом плохого?

— Секс на одну ночь!

— Если бы ты не сбежала, как трусливый заяц, ночей было бы больше.

По линии опять протянулось молчание. Оно начинало действовать Дигби на нервы. Ему не понравился подтекст ее последнего заявления.

— Не пытайся все изобразить так, будто я завлек тебя, душечка. Может, я и оставил дверь открытой, но ты сама в нее вошла!

— Ничего я не изображаю. Я… мне трудно отделаться от всего случившегося. — Провода донесли к нему ее вздох. — Тебе следовало бы знать, что я встречала в жизни много дверей и не входила в них.

Разве это не говорит о том, что произошло выдающееся событие? — хотелось сказать Дигби, но вслух он произнес:

— Я знаю. Но я был с тобой, помнишь? Неужели ты не понимаешь, что это очень важно?

— Важно? — Голос выдавал ее смущение. — Дигби… в ту ночь я… мне нужен был… нужен был кто-нибудь, кто бы меня поддержал, и… ты как будто понимал… В общем, мы… у нас… Я не хочу об этом говорить… Не сейчас. И не по телефону.

— Согласен, — сказал Дигби. — Пока отложим.

В наступившем молчании ему почудилась некая враждебность.

— Расскажи, как ты собираешься устроить все в доме.

Кили рассказала, что одна из спален станет библиотекой и кабинетом, что ванна будет похожа на морскую раковину, что в кухонной нише она поставит деревянный стол и охотничьи зеленые стулья со спинками лесенкой, гостиную, в которой пока что стоит только кресло-качалка, она тоже найдет чем обставить.

— А что еще ты будешь делать в свободное время в ближайшие пять лет?

Кили хихикнула.

— Заведу щенка!

— Серьезно?

— Я подумываю об этом. Хорошая защита.

— Твой дом находится в опасном районе?

— Не опаснее других, — ответила она. — Мне он нужен, скорее, для компании. С тех пор, как я уехала из дому, я скучаю по Скуби.

— Кто это — Скуби?

— Мой лучший друг, я встречалась с ним каждый день после школы.

— Датский дог?

— Нет, маленькая дворняжка. Я всегда хотела собаку, но Трой не соглашался.

— Хорошо еще, что ты не хотела ребенка.

— Кто сказал, что не хотела?

— О-о! — Дигби мгновенно понял. — Вот, значит, какие дела.

— Этот вопрос вставал несколько раз. Бесполезно. — Кили вздохнула. — Хватит о Трое. Он ушел в историю.

Нет еще, подумал Дигби. Больше всего он боялся, что Кили к нему вернется. Все, что она говорила, указывало на непреодолимые трудности между ними, это утешало, но он не сможет спокойно вздохнуть, пока Трой не вернется в город и не заживет отдельно. Мужчина с таким самолюбием навряд ли спокойно отпустит женщину, которая на него наехала. Трой постарается показать ей, всему миру и особенно себе, что он в любое время может ее покорить.

Держись, Кили, подумал Дигби. Не сдавайся. Если сдашься, это разобьет сердце нам обоим. Ты разобьешь сердце мне, если вернешься к нему, он — тебе, чтобы доказать, что он это может.

— Знаешь, мне действительно надо заняться распаковкой, — сказала она.

— А мне — упаковкой. Я завтра утром улетаю.

Опять это страшное молчание. Затем несмелое:

— Спасибо, что позвонил.

— Разве могло быть иначе? После того, что было?

— Я… мы живем так далеко друг от друга.

— В мире телефонов, факсов и электронной почты далеко не бывает. Хотя…

— Хотя что? — подтолкнула она его после заминки.

— Хотя лучше бы дотянуться до тебя старомодным способом: руками, губами и…

— Дигби!

Он засмеялся.

— Ты подумала о том же самом?

— Вовсе я не подумала. До свиданья, Дигби.

— Продолжай и дальше об этом думать.

— Я вешаю трубку. — Телефон разъединился.

— До свиданья, Кили, — сказал Дигби мертвой трубке. Он улыбался до ушей, но улыбка угасла, когда он с тревогой подумал о разделявшем их расстоянии. — Поскучай без меня немного, — высказал он свое пожелание в пустоту.

Кили разбирала новинки к Дню благодарения, когда дверь кладовки открылась. Очередная проблема в торговом зале?

— Ну, что еще? — проныла Кили и подняла глаза, ожидая увидеть Триш, их продавщицу, или Майкла, сына Анны, который сейчас разгребал полку под витрину для Дня благодарения.

Но вошел не Майкл и не Триш. Вошел человек с самоуверенной улыбкой на красивом лице и скромно протянул ей букетик маргариток.

— Привет, Кили.

Кили не сразу взяла цветы. Она не улыбалась.