Чтение онлайн

Не дожидаясь ответа, начал:

– Митя. Наш ударник.

Из толпы вышел невысокий крепенький мужчина и, на секунду задержав взгляд на Лили, направился к установке.

– Макс. Гитарист.

Максом оказался провожатый Лили, до сих пор так и стоявший в дверях.

– Наш клавишник Олег, – продолжал Сергей. – Звукорежиссер Колян, являющийся еще и нашим поэтом. Жорик, до сих пор был нашим солистом. И кое-что пописывал. В плане музыки, разумеется. А я, ваш покорный слуга, тоже иногда бренчу на гитаре.

Жорик – щупленький парнишка, лет 20-ти – 23-х, в рваных джинсах, густо покрытый щетиной, широко улыбнулся.

– Кстати, вы в курсе, что мы играем рок? После ухода из филармонии наш ансамбль, скажем так, сменил ориентацию.

Теперь-то Лили все стало ясно: и эта комната, и шокирующий вид ребят, и почему от них отвернулась филармония, и почему они не знали ее.

«Надо же! – подумала она. – Как меня угораздило сюда приехать! И как только Сережа, этот красавец, может заниматься такими вещами? Представляю себе их в грязных потертых одеждах, выступающих в полуподвалах. Интересно, что они могут мне предложить»?..

А никто и не собирался ей что-то предлагать. Сергей был уверен, что вчерашняя, как ему казалось, школьница едва имеет начальное музыкальное образование. Хоть она и чертовски красива, и Иван ее порекомендовал, но на роль солистки она не подходит.

– Так вы в курсе? – Сергей повторил свой вопрос.

Лили не ответила, только попросила:

– Сыграйте что-нибудь.

– Что ж, вполне разумная просьба. Ребята, сыграем?

Они заиграли. На первый взгляд их игра напоминала нечто среднее между западными «Битлз» и подпольными почитателями волосатых парней, играющих металл, коих в последнее время в Москве развелось предостаточно. Но лишь на первый взгляд. В их музыке было что-то такое, что брало за душу, что напомнило Лили мелодии ее родного края, на миг окунув в детство. Она сумела различить это в наборе дребезжащих звуков. И подумала о том, что ребятам нужно помочь. Она никогда не работала в подобном стиле, но захотела попробовать. Попробовать ради них и ради себя самой. Попробовать ради Сергея, который производил впечатление человека исключительного. Она была чиста и искренна в своих желаниях, но не могла и предположить того, что произойдет через минуту.

Окончив играть, Сергей положил гитару и вплотную подошел к Лили.

– Что скажете?

– Здорово! – откликнулась она, ощутив неловкость: мужчина возвышался перед ней, подобно мощному утесу, и настойчиво сверлил ее взглядом, словно насквозь просвечивал рентгеном.

– Даже так, – протянул он, обернувшись к музыкантам и лукаво им подмигнув. – Спасибо. Не ожидал. Хотите сказать, что вам понравилось?

– Не все. Но в этом что-то есть. Знаете, если чуть-чуть сменить тактику, вы могли бы многого добиться.

– Неужели!? Вы слышите, ребята? Оказывается, наша гостья разбирается в музыке.

Он ухмыльнулся и опустился на диван. Приобняв Лили, не без иронии спросил:

– А вы что заканчивали? Музыкальную школу? Или ходили в студию развития детского творчества по выходным? Интересно было бы узнать.

Лили не понравился этот тон. Резко отстранив руку Сергея, она достала из сумочки документы.

– Вот, посмотрите: музыкальная школа в Софии, музыкальное училище, консерватория по классу вокала в Москве. Вот еще: с 1972-го года была солисткой ансамбля при консерватории. Популярного ансамбля, надо заметить. У нас даже своя пластинка на фирме «Мелодия» вышла.

– Это какой же такой ансамбль, а, прекрасная леди? – подсел к ним Макс.

– «Мечта».

Жорик присвистнул. Ему, видимо, это название о чем-то говорило. А вот Сергей безразлично кивнул и протянул документы девушке.

– Никогда не слышал о таком. Если честно, я бы дал вам лет 18-ать – 19-ать и посоветовал поискать что-то другое. Мы не собираемся ничего менять в игре, а вам, судя по всему, петь в нашей манере будет сложновато. Может быть, вы и известны в своих кругах, но нам все равно не подходите. Понимаете, в нашей солистке должен быть… круп. Да, как у породистой лошади! И еще та закалка. При всем уважении к вам я…

– Не продолжайте! – оборвала его Лили. – Я все поняла. Простите, что отняла время.

Она буквально вскочила и выбежала из комнаты. Никогда в жизни ее так не унижал.

– Подождите! Куда же вы? Я могу вас отвезти, – крикнул вслед Сергей, но Лили его не услышала.

– Обиделась, – заметил Макс.

– Се-ля-ви, – Сергей развел руками. – Она не для нас.

– Или мы не для нее, – буркнул клавишник Олег.

– Это почему?

– Потому что она действительно известна. Известна далеко за пределами столицы! Я хорошо помню их недавнее выступление на 1-е мая. Неужели ты телевизор не смотришь? Эта болгарка сводит с ума всех.

– То-то мне лицо ее показалось знакомым, – подхватил Колян.

– А уж я сразу вспомнил, что у сестры моей есть пластинка, на которой эта самая Лили Загорская и весь ее ансамбль изображены. Красивая такая. И песни у них прекрасные! – восклицал Жорик. – Зря ты, Серега, спеть ей не дал. И зачем с какой-то лошадью сравнивать стал? Она такая славная девушка!

Сергей взорвался:

– Ну и где ж вы раньше были? Сказали б мне, дураку, что она такая известная! Я, например, о «Мечте» лишь мельком слышал, а ее сроду не видел до вчерашней нашей встречи. Я не люблю простенькие эстрадные песенки. И певичек таких не жалую. Не думаю, что она чем-то смогла нас бы удивить. Пусть найдет себе другой коллектив. Чего, собственно говоря, она в Одессу-то приехала, если в Москве у нее был успех? Вот пусть поищет тех, кто будет работать на ее индивидуальность, а я не собираюсь что-то под кого-то подстраивать.

– Она-то найдет, – уверенно произнес Олег. – А вот мы потеряли шанс.

– 3-

Тщательно обставив квартирку в старинном доме в центре города, купленную совсем недавно у прежнего владельца почти за бесценок, Жан зазывал в гости каждого второго и не отпускал до тех пор, пока не проведет по всем комнатам.

Ему действительно было чем гордиться: европейская сантехника, кафель, паркет, новенькая мебель в зале, спальный гарнитур, будто с картинки, огромный телевизор, магнитофоны. Любой другой работник культуры, пусть даже трижды заслуженный, о таком мог только мечтать. Он же умел воплотить свои мечты в действительность, а потому в неполные 35-ть имел два высших образования (последнее получил за границей), опыт работы с популярнейшими западными коллективами, роскошный автомобиль, дачу в Сан-Франциско и кучу важных знакомых, периодически организующих ему поездки за рубеж. Впрочем, всем этим он в какой-то степени был обязан, прежде всего, своему отцу-дипломату, который горел желанием видеть в единственном сыне своего продолжателя, но Жан, родившийся во Франции, решил пойти другим путем. Хорошего певца из него не вышло, но получился отличный администратор, обладающий даром убеждения любого и каждого, свободно пробивающий все стены и запреты.

Приехать в Одессу, откуда родом был его отец, Жан решил после довольно неприятной заварушки, произошедшей в посольстве не без его участия и стоившей отцу карьеры. Он и раньше частенько здесь бывал – гостил у бабушки, – но никогда не думал, что однажды решит поселиться в этом городе надолго.

Сегодня Жан избрал себе в жертвы Сергея, и тот уже и не рад был, что заехал, а не позвонил по телефону.

– Представляешь, я думал о том, что в Союзе невозможно жить нормально. Эта система всеобщей уравниловки просто никому не позволит устроить более-менее достойное существование. Все блага современной цивилизации для наших граждан закрыты на семь замков. Это правда. Жируют здесь лишь вожди. Но, как видишь, я сумел разрушить устоявшийся порядок: у меня, вроде, все есть, а мне за это еще ничего не было. Взгляни, какие красивые обои. Из Германии! А плитка! Разве в Союзе производят такую?

– Жан, ты похож на бабу! Сколько можно? – не выдержал Сергей. – Еще бы ты да не устроился!

– Намекаешь на папу? Напрасно: он не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к моему желанию поселиться в Одессе. Ни он, ни его друзья. Я лишился их поддержки в тот день, когда учинил скандал в посольстве. О! Как же я тогда нажрался!..

Знаешь, я ведь ни капельки не жалею об этом. Впервые я их всех там поставил на свои места. Конечно, пахан-то не виноват… Но если разобраться, он уже успел нахапать столько, что должен быть благодарен мне за то, что я таким образом «помог» ему вовремя остановиться.