Чтение онлайн

Экскурсия продолжилась на фабрике папирусов. Юным туристам показали, как в древности добывали сырье, готовили, переплетали, смачивали, прессовали и склеивали его в большие полотна. Поведали, что уж у них-то папирус самый настоящий: «Видите на нем темные крапинки? На банановом таких нет. А это чудо-дерево с райскими птицами защитит дом, в котором висит».

Девочки не впечатлились изображениями золотых масок фараонов, но перед оберегом не устояли. И поскольку этот папирус «самый настоящий», заплатить за него пришлось 30 долларов. Позже гид Мустафа сказал, что это просто хитрость, и папирус из банана за 5 долларов ничем не хуже того, что купили они. Он всюду возил их группу, работал переводчиком и моральной поддержкой, время от времени уберегая туристов от лишних трат. Денег стало очень жаль, можно было применить их получше или вообще привезти обратно домой. Сэкономили бы порядочно, тем более, пока они отдыхали, доллар вырос почти в 3 раза – с 6 рублей до 15.

В золотом магазине, куда их помчали дальше, Ева и Лиза уже не купили ничего. Во-первых, там все стоило дороже 30 долларов, а во-вторых, золото подростков не особо интересует. Но в целом туристы покупали украшения охотно.

Пирамиды озадачили. В пустыне Сахара было солнечно и сухо. Воды, как всегда, с собой не взяли, мелких денег тоже. Лиза страдала от жажды, Ева от сочувствия.

– Я думала, что они выше.

– Я тоже.

– А сфинкс классный!

– Бесит, что без носа.

– Есть вэрсия, – вмешался в разговор местный экскурсовод, – что это Наполэон выстрелил сфинксу в литсо из пушкы, потому что его напугал пронзительный взглад животного.

– Зачем он это сделал?! – с горечью воскликнула Ева.

– Это всэго лишь лэгэнда, – ответил египтянин, – никто нэ знаэт, что произошло на самом дэле.

Девочки вернулись в отель уставшие и наполненные совершенно новым опытом и открытиями. Хотелось еще немного прогуляться, посмотреть на обычную жизнь местных. Решили спуститься по лестнице. 15-й этаж, 14, 13, 12, 11 и оп…

Лестница оборвалась. Несколько пролетов куда-то исчезли. Чтобы никто не свалился вниз, подход к краю перегородили мешками с цементом, навалили сверху кирпичей и водрузили в центре табличку с арабской вязью.

Пришлось вернуться в номер: мало ли, вдруг это какой-то знак свыше?

Ева и Лиза на ужине поделились радостью с девочкой Наташей из Москвы, что в качестве сувенира подобрали у пирамид два крошечных камешка.

– Вы что, совсем с ума сошли? – закатила глаза москвичка. – Вы не в курсе что ли, что у пирамид ничего подбирать нельзя? У тех, кто это делает, все потом плохо складывается.

– Что же нам теперь делать? – чуть не заплакала от испуга Ева.

– Вы должны вернуть их на место. И срочно, – зловеще прошептала Наташа.

– Но… как? Кто нас туда отвезет? – заплакали Лиза и Ева.

– Ну все, финиш. Ждите теперь сюрпризов, – Наташа упивалась произведенным эффектом.

Настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Египет девочек больше не радовал. Во всем мерещились плохие знаки от фараонов; жуки-скарабеи и папирусы больше не умиляли. Почему-то захотелось домой.

Ночь прошла тревожно. Лизе снились кошмары, Ева ворочалась, уснуть никак не получалось. Переживали сильно.

На следующее утро, перед отъездом из Каира, Мустафа прощался со своими подопечными у большого автобуса:

– Вы дальше ехать бэз мэня. Хорошего отдыха на море. В отэле вас встречать новый гид.

– Мустафа, – Ева вдруг поняла, что нужно действовать быстро, пока есть возможность. – Ты же часто ездишь к пирамидам, да? – спросила она с великой надеждой. Египтянин понял: что-то случилось.

– Да, с каждой новой группой езжать, – он пытался разгадать, насколько все плохо.

– А можешь увезти это назад? В пустыню. Положить на землю у пирамид? – Ева раскрыла ладонь с двумя камешками. Время и песок обточили их, смягчили острые грани, но не поменяли необычной формы.

Мустафа увидел: девочка напугана и больше сюда никогда не приедет, если никто ей не поможет. Для гида с 20-летним опытом дело чести – заботиться о комфорте и счастье туристов. Он делал все возможное, чтобы гости возвращались в его страну, для которой туризм – важнейшее направление экономики.

– Нэ пэрэживай, я увозить их обратно: все будэт харашо. Отдыхай, я это выполню.

– Спасибо огромное, Мустафа, – выдохнула Ева и обняла большого красивого египтянина, не зная, как еще выразить благодарность.

– Ну что? Отвезет? – догадалась Лиза, когда Ева с довольным видом уселась в кресло рядом. Она внимательно наблюдала за старшей сестрой из окна.

– Да.

– Фуууух, – с облегчением произнесла сестра и улыбнулась.

Автобус тронулся. Тревога отступила. Домой больше не хотелось.

По дороге к месту, где они должны были отдыхать, находился аквапарк. Девчонки-сибирячки никогда не видели ничего более грандиозного и крутого. Ни до, ни после. Они кричали от страха и восхищения, катались на всех аттракционах, плавали во всех бассейнах. Каждая новая горка дарила бурю ликующего неповторимого восторга. Пронзительно-голубое небо, лазурная вода, мороженое в виде чокопая. Четыре часа чистейшего удовольствия казались вечностью, но Ева четко следила, чтобы плечи и носы защищал SPF-50. Все-таки она была старшей и отвечала за безопасность себя и сестры.

День завершился в местечке Порт-Саид. Как стало ясно на следующее утро, это действительно был порт. Море серого цвета совсем близко принимало швартующиеся грузовые суда. Берег пустовал. Иногда девочки купались, но море от этого явно не испытывало восторга: бушевало и пенилось негодованием. Недружелюбные волны сбивали с ног, если вовремя не подпрыгнуть. В бассейнах отеля толпилось слишком много людей. Когда девочки выходили за территорию, на улице их могли схватить за руку и куда-нибудь тянуть за собой, болтая по-арабски.

Вокруг витало много разговоров про похищения русских девчонок. Ева порой не решалась выходить из номера, и Лиза отправлялась за мороженым одна. Идти нужно было за территорию отеля, немного по улице и направо. Когда паника Еву все же отпускала, она тоже выходила в кафе, ела из металлических креманок разноцветные шарики в инее, политые и посыпанные разными вкусностями, пила молочные коктейли и практиковалась в английском.

В Египте из-за жары молоко быстро прокисало. Видимо, его выливали прямо на улицу, потому что рядом с открытыми кафе-морожеными часто висело в воздухе специфическое амбре.