Чтение онлайн

У него так давно не было свободного времени. Может, выспится?

Дети очень выросли, и у них столько всего произошло. Девчонки, конечно, спешили рассказать, но он мало что уловил. Надюше натащили огромную кучу чудесных подарков. Торт был большой-большой, и ели они его три дня после дня рождения. Бабушка Арина лежала в больнице, дед Роман тоже болел, но дома. Мама плакала, ругала Сеню и Полю. Приезжали Влад и Леон. Мама ездила к врачу. Вера и Надя ходили в городской клуб, а Люба скучала дома с мамой и бабушкой.

Всё это надо «разложить по полочкам» и не спеша обдумать.

И с Улей про этого Леона он поговорит. Вот, проснётся его сокровище, откроет глаза свои чайно-зелёные и будет долго и обстоятельно, во всех, хм, подробностях рассказывать. Всё-всё-всё. А если ему история не зайдёт, то строптивой жене ещё не раз придётся давать… пояснения, в разных позах.

Отличный план, на самом деле. А сейчас, раз дорогая половина ещё сопит и слюнявит подушку (и его плечо), можно и подремать.

Героям тоже нужен сон. А он сегодня герой, однозначно.

78. Ульяна. Август. Санкт-Петербург

Открывала глаза я с опаской. Так как это была уже третья попытка вернуться в реальность, с того момента, как супруг начал возвращать мне долги личного характера. Но продолжение у пробуждения каждый раз получалось совершенно идентичное. Как только дремлющий рядом муж понимал, что я проснулась, то оплата по всем реальным и фантастическим счетам возобновлялась. С комментариями и пояснениями. Такими, что я алела, помидорам на зависть, непрерывно.

Создавалось впечатление, что где-то по дороге из своих командировок, мой муж растерял всю холодность, чопорность, понимание надлежащего воспитания и правил хорошего тона. А взамен набрался там всякого, такого, разного. Ну, приличные девочки бы стыдились. А мне, вот, оказалось в новинку, да и любопытно. Как двадцать лет назад. Но, всё же, я, порядком, утомилась.

Скосив глаза на циферблат наручных часов, впечатлилась: воскресенье, однако, уж наступило. Целых восемь часов назад. Кажется, я просыпалась около двух ночи, а уснула потом ближе к четырём, после совместных чая, очередного душа и бесконечных обнимашек с продолжением.

Пора бы мне встряхнуться, выплыть из эндорфинового марева и прийти в себя.

Муж спит, дети у свекрови, а на дворе — воскресенье. А воскресение у нас что? Это Леон и корзинки. А Леон что? Леону (и Поле) категорически не хватает смелости и решительности, или побуждающего «пинка для рывка». Как я могу пройти мимо двух страждущих трепетных сердец? Правильно — никак. Врождённая зловредность и приобретённое сострадание не дадут.

Но, если серьёзно, не надо нам с Лео пока встречаться. Оба в прошлый раз слишком откровенны были, души у обоих кровоточат. И нам будет просто-напросто неловко посмотреть друг другу в глаза. Ни к чему мне этот инстинктивный негатив. Ни с какой стороны. Я рассчитываю на долгосрочное сотрудничество с этой семейкой и Львёнок, в качестве курьера, очень даже меня устраивает. Значит, что? В эту несусветную рань едем причинять добро.

Через полчаса я звонила Поле в домофон:

— Открывай, Сова, медведь пришёл!

— Какие люди, да без охраны, — удивлённо зевая, протянула сестрица, но дверь тем не менее отворила. Хороший признак.

Втащив сначала в лифт, а потом уже в квартиру Поли три не тяжёлых, но объёмных пакета, довольно выдохнула и начала более оптимистично смотреть в будущее. Чужое.

— Короче, у меня там дым коромыслом, трэш и угар, а сроки поджимают, поэтому — I need help! Вот это всё добро надо отдать Леону сегодня. Он приезжает «утренним дилижансом», ближе к трём пополудни, как обычно. Если захотите выгулять молодёжь — они завсегда готовы. За полчаса Веру предупреди только, чтоб девчонки одеться успели, — всё это я тараторила, отступая к дверям лифта, в надежде, что сестра быстро не очухается, и свалить я, всё ж таки, успею.

В себя пришла младшая быстро, я только-только на кольцо вырулила.

— Ты что творишь, систер?! — вопль Полины Романовны, да в замкнутом пространстве авто, да через стереосистему, это, прямо скажем, не «ах», а «ох» моим бедным ушам и нервам.

— Всего лишь даю вам, баранам, шанс.

— Какой, на хрен, шанс? — ох, и громкая же у нас выросла деточка.

— Быть счастливыми. Последний, судя по всему. И помни, его родители знают, куда он пошёл, а по лесам нынче трупы не попрячешь, да и у нас на кладбище мест больше нет, — ехидно захихикав, я принудительно отправила сестру обдумывать неприятные для неё вещи — о том, что «что потопаешь, то и полопаешь», например. Или про «лежачий камень», это вот вообще наше любимое.

Сообщение Львёнку о том, что новые корзиночки, енотики и кошечки ждут его у Поли, улетело ещё из лифта.

Ну, теперь я для этих пугливых, но упёртых малолеток сделала всё, что могла.

Потому выключаем телефон, от греха.

До вечера тишина в эфире, я полагаю. И хотелось бы — до завтрашнего. Но, естественно, с нашим огромным и тревожным семейством — не судьба. Будем довольствоваться малым.

Время мне уже своей личной жизнью озаботиться. Как бы, муж вчера очень намекал. И ночью. И сегодня утром тоже. Три раза. Или больше?

Интересно, он уже проснулся? А, что меня дома нет — заметил?

Когда «Тигра» гордо вкатилась в открытые ворота, стало понятно, что ответ на оба вопроса «да». Артём, с телефоном у уха, метался по крыльцу. Волосы всклокочены, майка шиворот-навыворот надета, штаны от одного костюма, а куртка от другого. Супруг производил впечатление буйнопомешанного, так что я, на полном серьёзе, раздумывала, а стоит ли мне выходить из машины?

Артём этот вопрос решил практически мгновенно, лишь только двигатель затих. Я была принудительно извлечена из-за руля и унесена в дом на руках. Офигела прилично так. Всё же не пушинка, а он меня второй день на руках таскает.

Протопав в кроссовках в спальню и сгрузив меня на кровать, муж замотал моё тельце в мой же любимый мохнатый пледик и, сбросив, всё же, обувь, улёгся рядом. При этом притянул получившийся меховой кокон к себе обеими руками и, для верности, прижал ногой. Всё это он проделывал молча, только зубами скрежетал.

Минут десять полежали в тишине. Я успела опечалиться, что несчастного Азу, которого Тём вчера просто вышвырнул из постели, сегодня, похоже, просто порвали в порыве гнева (или паники). Потом Артёма слегка отпустило и слова из него полились, как никогда до этого (вчера под одеялом — не считается):

— Бл*, Улька, чуть кондрашка не хватил, когда проснулся один. И дома никого. Телефон твой отключён. Чего я напридумывал за это время — ты абсолютно точно не хочешь знать!

— А чего психанул-то?

— Как чего? Ты же мне так и не ответила — берёшь меня любимым, ревнивым, временно безработным мужем или мне через год прибегать?

— Обалдел? Куда это ты на год намылился, а?

— Никуда я от тебя и раньше был, а теперь, тем более. Только ненадолго отвернулся, тут уже Львята какие-то трутся у ног моей жены. К лешему такую работу, из-за которой запросто можно без любимой женщины остаться.