Чтение онлайн

Мою сумку Харрисон забрал и поставил себе на стол, так что у меня не было доступа к моим вещам, в том числе к телефону.

– Ну что, Эмма Андерсон, будем признаваться? – спросил он.

– В чем признаваться?

– В том, что ты взяла деньги, – вся его вежливость, которой итак было, как кот наплакал, испарилась окончательно.

– Я ничего не брала!

– А детектор показал другое. Наша сотрудница, которая проверяла тебя, тоже сначала была уверена, что ты не дура красть в день своего увольнения. А потом подошла ко мне и шепнула: «держите ее, а то сбежит».

Меня будто током ударило. Я ошеломленно молчала.

– Что молчишь? Раскусили тебя, – продолжал Харрисон.

– Я не брала те деньги! Директор выдала мне зарплату и все! Я оделась и ушла домой.

– Да? А она сказала, что оставила тебя в кабинете одну, и тебя не было семь минут. За это время ты как раз успела бы залезть в сейф.

– Какие семь минут? Откуда эта цифра? – он начал меня злить. – Я вышла из кабинета вслед за ней, максимум через минуту, только куртку надела. А к ней я подошла гораздо позже, потому что покупала ежедневник на кассе. Спросите нашу сотрудницу Бриджит, она мне продала его. И чек есть, можете проверить время и наименование покупки! Вы еще кого-то проверяли? Только у меня такой результат?

– Других не проверяли. Есть твой результат, зачем других задерживать?

Я сидела в шоке. А правда, зачем? Меня проверили на полиграфе, не объяснив мои права, с грубыми нарушениями, что было сделано специально, чтобы получить нужный результат. Теперь я в этом уверена.

– Ладно, по твоей личной просьбе проверим остальных. Тебе легче станет? – издевался надо мной Харрисон.

– Это ваша работа! Вы должны были всех проверить с самого начала, а не по «моей личной просьбе»! – от злости я перешла почти на крик. – Я не брала эти деньги, в сотый раз повторяю, я почти сразу вышла из кабинета.

– Докажи! – вдруг со смехом сказал блондин.

– Как я могу это доказать? Я что, по-вашему, могу вернуть время назад и провести вас с собой в кабинет?

– Эй, она зовет тебя с собой в кабинет, – с насмешкой сказал Харрисон и все трое громко заржали.

Я вскипела. «Подонки! Мерзкие свиньи!», хотела наорать на них я. Но, понимая, чем мне грозит их оскорбление, вместо этого крикнула: «Я никого никуда не зову!» с такой злостью, что все трое заткнулись.

– Свидетели говорят, что ты вышла из магазина и села в машину к своему парню. На камерах видно, как вы уезжаете вместе. У него ведь темный Фольксваген? Ты ему позвонила, и он забрал тебя с деньгами. Вы с ним сговорились?

Какая мерзкая, наглая ложь! Наши руководители пожадничали и не установили камеры внутри магазина, за что я сейчас расплачиваюсь, да и они, своими деньгами. Наш магазин находится на первом этаже торгового центра, поэтому камеры есть только в коридорах самого центра и на улице, и они никак не могли показать, что я уезжала с Дэйвом. И откуда «свидетели» знают, что это был именно мой парень?

– Вы врете прямо мне в лицо, – прошипела со злостью я. – Мой парень работал и не мог за мной приехать. Он даже не знал, что меня отпустили раньше, я не звонила ему. Вышла из магазина и пошла на автобусную остановку! Вот это вы могли увидеть на камерах!

Я опять перешла на крик. Уверена на двести процентов: они даже не потрудились действительно проверить те записи. Гады. А про парня и машину им скорей всего рассказала Гибсон, не зря она так долго шепталась с детективом за закрытыми дверями кабинета.

– Надо посмотреть звонки, – додумался блондин. – Где телефон?

– В сумке, – ответила я.

Харрисон, на чьем столе стояла моя сумка, хотел было запустить в нее свои руки.

– Не надо туда лезть! – запротестовала я. – Там мои личные вещи.

– Тогда сама доставай телефон, а то всю сумку выпотрошу.

Я достала телефон и отдала блондину, который протягивал руку.

– Как зовут парня? – спросил он.

– Дэйв. Дэвид.

Он рылся в мобильнике, проверяя мои звонки и переписку. Я-то знала: ничего он не найдет. У меня появилась пара минут передохнуть – стресс начал переходить в усталость. В ушах звенело, в газах появился туман. Я была одета так же как вчера, в теплый свитер и куртку, и сейчас мне становилось жарко в душном помещении.

– Ну что, может, позвоним ему? – с издевкой сказал блондин, наконец. – Пусть приедет пообщаться.

И, не дожидаясь моего ответа, набрал номер Дэйва с моего телефона. Тот взял трубку, и блондин сказал:

– Дэвид, вам звонят из полицейского участка. Ваша девушка у нас…

Он замолчал – на том конце что-то говорили, и через две секунды положил трубку.

– Что он сказал? – спросила я.

– Он сказал: «Ну и что?» и сбросил звонок, – ответил блондин и посмотрел на меня. К моему удивлению он не злорадствовал и не смеялся, а смотрел даже сочувствующе.

Конечно, я не ожидала такой реакции Дэйва, меня это подкосило еще больше. Я была абсолютно одна, и надеялась, что хотя бы он приедет сюда. Блондин протянул мой телефон брюнету, стоявшему все это время за моей спиной. Тот отлепился от стены и, не говоря ни слова, вышел из кабинета с моим мобильником. После передышки они взялись за меня снова.

– Так что? Скажешь, куда деньги дела? – вернулся в игру Харрисон.

– Я не брала эти деньги, – в сотый раз повторила я.

– Так, следственный эксперимент. Вот тебе ключи от сейфа, – он достал связку ключей, по всей видимости, от рабочих помещений. – Покажи, как открывала сейф и брала деньги.

Он подошел ко мне, протянул мне связку и показал на сейф в их кабинете.

– Я не брала деньги, не открывала сейф, я вообще к нему не подходила уже две недели. Да его в принципе мог открыть кто угодно – ключ всегда висел прямо в замке! И я не буду ничего вам показывать!

Он убрал ключи и вернулся на свое место.

– Слушай, у нас нет желания сидеть здесь с тобой весь вечер. Мы сейчас отправим тебя в обезьянник, там быстро вспомнишь. Посидишь ночку в веселой компании, тогда сама заговоришь, – Харрисон перешел от уговоров к запугиванию.

Меня охватила паника. Воображение вкупе с опытом от просмотренных фильмов рисовали жуткую картину в красках со всеми открывающимися перспективами такого развития событий. А Харрисон тем временем все давил и давил на меня, сыпя угрозами. В ход пошли оскорбления и унижения. Мое сердце бешено колотилось, дыхание участилось, мне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать тех гадостей, что лились на меня из его рта. Я почувствовала себя загнанным зверем, и сама начала верить в то, что взяла деньги. Не понимая зачем, я в отчаянии выкрикнула: