Чтение онлайн

– Понятнее, - буркнул Вадим и отвернулся, спрятавшись под одеяло так, что наружу торчала только лохматая макушка.

– Когда приходит вина, сны уходят. С раскаянием выход становится свободным.

– А если невозможно испытать вину? Или она, наоборот, так велика, что может убить?

– Её можно разделить.

– Так вы за этим за мной пошли! Облегчить мне душу в нужный момент!

– Нет, Волхов, я пошёл за вами, потому что вы – бомбическая личность. Без меня вы бы лопнули, и вместе с вами – весь сид. А я выпускать в мир толпу насильников и убийц не собираюсь. Пусть ещё помучаются.

Вадим тихо рассмеялся и развернулся к Кориону, выглянув из-под одеяла.

– Сэр, признайтесь, у вас всё-таки есть прикольный питомец?

– Есть. Русская борзая.

Смех стал ещё довольнее. Мальчишке явно пришлось по нраву знание игры слов.

– Спите, Волхов, день ещё не наступил.

Вадим послушно закрыл глаза. Корион повернулся на другой бок и уставился в стену. Голова была тяжёлой, но спать не хотелось. Быстро же вернулся старый страх. Чтобы хоть как-то дать мозгу отдохнуть, Корион сосредоточился на биении сердца и уплыл в дрёму. Он уже почти уснул, когда вдруг в полной тишине раздался тихий шёпот мальчишки:

– Ему было семнадцать. Он попал в аварию. И травмы были такие, что оперировать нужно было срочно, чтобы он дотянул до нормальной больницы. В тот момент на весь район было всего два хирурга. И как назло, более опытный уехал в город. Мы вызвали реанимобиль, к столу встал я... и… и… Потом я был на вскрытии.

Вадим сглотнул. Корион окаменел, боясь пошевелиться. Ему очень захотелось стукнуть себя чем-нибудь потяжелее. Ну конечно, какие грехи можно откопать у целителя?

– Мы все всё делали правильно. Я просто… просто оказался недостаточно быстрым. Просто сказался недостаток опыта. Это был мой первый труп. Виноват ли я? Мне все говорили, что нет. И когда я оказался в шкуре того парня, убедился – нет. Никто не заставлял его садиться за руль и гнать со всей дури. Он сам виноват в своей смерти. Сам. Потому что если считать иначе, я никогда больше не смогу лечить.

Первый труп. Сколько их успело скопиться на его личном кладбище? И все ли умерли не из-за ошибки?

Нельзя было Безликим отправлять сюда Вадима, осознал Корион. Или же на то они и рассчитывали? Что сверхчувствительный иномирец, да ещё практикующий запрещённые методы, просто не сможет вернуться? Нет, никто не знал, что Вадим успел собрать своё личное кладбище. Самому Кориону это даже в голову не пришло. Испытание? Проверка на невинность и чистоту помыслов? Сбор информации? Ведь Безликие поддерживали с Альвахом связь, несомненно, он им рассказывал о своих постояльцах и их успехах.

Впрочем, Златовлас после исцеления вряд ли оставит Вадима гнить в плену кошмаров. Но Корион к тому моменту наверняка перейдёт под руку Владычицы и ничего сделать не сможет. “Как будто ты вообще что-то смог бы”, - скептически подумал он. Разве что только выжить?

– Подождите, - Корион повернулся к Вадиму. Тот испуганно округлил глаза. Неспящий Корион стал для него неожиданностью. – Два хирурга на район? Район – это какая территория?

– Э-э… по территории примерно как графство, но населения гораздо меньше, кажется, раньше такое называлось уездом, - ответил Вадим и вздохнул, взяв себя в руки. – Когда я начинал там работать, нас было гораздо больше. Хорошая больница была. И роддом свой, и отдельное здание стоматологии, и поликлиника, и стационар, оборудование даже нормальное закупали. Из соседних районов к нам приезжали.

– Что же случилось?

– Дураки в администрации, - проворчал Вадим. – И реформы идиотские. Наверху называли этот процесс оптимизацией, а на деле систему тупо разваливали. Дошло до того, что нам начали план давать на больных, представляете? План на то, сколько надо переломов, сколько инфарктов. А я откуда знаю, сколько их придёт? План не выполнишь – премии не будет. Перевыполнишь – тоже плохо. Медсёстры заполняли карточки не так, как есть, а по плану. Наш старый главврач сопротивлялся, как мог. При нём один роддом пытались раз пять закрыть. А потом он ушёл – и всё. Всё позакрывали. Перед моим попаданием сюда инфекционное отделение закрыли за нерентабельностью, типа оно доход не приносит! Инфекционное! За нерентабельностью! А у нас пневмоний на тридцать семь процентов больше было, чем в прошлом году! Это как вообще?! – он вскипел и от избытка злости ударил кулаком по кровати.
– Хирургическое отделение сократили, оставили минимум, - Вадим вздохнул. – Мы уже и не оперировали никого толком, всех в город отправляли. Вызвали бы скорую тому мальчишке – они бы даже заезжать к нам не стали. А тут местные сами принесли. И как назло, буквально за неделю до этого вся семья наших хирургов погибла в пожаре. Четыре человека, хорошие, опытные специалисты. Абсолютно случайно. Мы почти месяц вдвоём работали. Штат потом набрали, конечно, но что они могут? Это мне повезло застать и хороших наставников, и нормальную практику. Меня даже по знакомству в город возили на сложные операции. А уйдёт Степан Георгиевич – и людей к специалистам даже направить не смогут. Но ничего… - он злобно хмыкнул. – В день моего попадания скандал пошёл – из одной районной больницы, кажется, где-то на Урале, все хирурги ушли, потому что устали пахать в три смены за копейки. Плюс из Китая полезла вспышка очередной пакости. Когда эта гадость до нас доберётся, как начнут олигархи умирать, тогда власти поймут, что нужно кормить не только армию.

Корион слушал плюющегося мальчишку и молчал, постигая размах катастрофы. Он предполагал, что проблем в том мире хватает, но чтобы таких? Армия, образование, медицина – вот три столпа, на которых держится любая страна. Если хоть один рухнет, всё пойдёт под откос. Это понимал даже он, далёкий, в общем-то, от политики алхимик и солдат.

– Куда же смотрят Романовы? 

– Нет у нас Романовых. И империи нет, и даже Советский Союз кончился, - выдохнул Вадим и сдулся, как шар, из которого выпустили воздух. Злость исчезла, на лице проступила тоска. – Впрочем, какая мне теперь разница? Я здесь и домой, скорее всего, уже не вернусь.

Лес в окне за его спиной постепенно светлел, но небо закрывали тяжёлые грозовые облака. Силуэт Вадима на этом фоне казался совсем хрупким. “Скорее всего, это последний рассвет в этой моей жизни”, - подумал Корион.

Глупая у него была жизнь, какая-то бестолковая. Полезных для рода дел не сделал: ни владелицу гребня не нашёл, ни детей не оставил. Всех свершений – парочка обезболивающих да пойманный в ловушку Безумный Король. И то, во втором его заслуги было немного. 

– Сэр, можно к вам?
– тихо спросил Вадим, шмыгнув носом.

Корион на секунду задумался об этичности, а потом махнул на это рукой. Если он переживёт этот день, тогда можно будет беспокоиться, а пока…

– Можно.

Мальчишка юрким ужом скользнул к нему на тахту, прихватив с собой подушку и одеяло. Лег напротив, улыбнулся.

– А у вас ресничка упала. Угадайте, на каком глазу?

– На левом, - не задумываясь, ответил Корион.

– Ага, - Вадим невесомым прикосновением снял с его щеки чёрный волосок. – Загадывайте желание.

Глупость какая! Корион едва не фыркнул, сдержался. 

– Я не угадал, а сделал логический вывод. Я сплю на левом боку.

– Тогда я загадаю, - не смутился Вадим и, трогательно зажмурившись, сдул ресничку. – Я сейчас глупость скажу, но девчонки вам завидуют. У вас очень густые чёрные ресницы. Я им говорю, что вам положено, вы же отыгрываете роль тёмного мага, а им без выразительного взгляда никуда.

Корион разглядел на его носу мелкую россыпь жёлтых точек, едва уловимую и очень симпатичную. А ведь всего один денёк побыл под жарким солнцем. Каково ему будет потерять единственного взрослого? «Дед о нём позаботится, - одёрнул себя Корион. – У него всё будет хорошо».

– А у вас веснушки. Спите, Волхов.

– Сплю, - Вадим подвинулся ближе, уткнулся лбом в грудь и тихо пробормотал: - Вы только не бойтесь. 

Дожил. Его утешают собственные ученики.

– Я и не боюсь. 

Утро и в самом деле оказалось слишком приятным для того, чтобы бояться. “Отболтаюсь. Что-нибудь придумаю”, - решил Корион, прижимая сопящего мальчишку к себе. 

Волхов и без того оказался разочарованным несправедливостью мира. Добавлять ещё не хотелось. Волшебники они, в конце концов, или нет?