Чтение онлайн

— Я знаю, — ответила она и решила сказать всю правду до конца. — Я вернула ему кольцо еще в пятницу. Мы расстались до аварии. Свадьбы не будет. — И тут же пожалела о своих словах — сильная рука Билла безжалостно вцепилась ей в плечо и рывком развернула ее лицом к нему.

— Вот дрянь! — взревел он. — Так вот почему Скотт напился и разбился на машине! — Его голубые глаза сверкали белыми искрами. — Да за кого ты себя принимаешь, чтобы так бросаться женихом за неделю до свадьбы?!

До сих пор Келли его не боялась, но ей стало по-настоящему страшно, когда он снял руку с плеча и схватил ее за горло. Она не могла даже крикнуть, так сильно он сжал ей горло, и сердце у нее ушло в пятки. Огромные карие глаза с ужасом смотрели на него, лицо побелело, а его руки сжимались все крепче и крепче. И вдруг Келли почувствовала, что она свободна, что ее грубо отпихнули.

— Ты не стоишь того, чтобы из-за тебя в тюрьму садиться, — бросил ей в спину Билл. — Но запомните, мисс Келли Аркетт: никто, повторяю, никто не смеет оскорбить члена семьи Макгаурен и не поплатиться за это. Такого еще не бывало. И вы еще пожалеете, что подстроили такую гадость одному из нас.

И он ушел, еще прежде чем Келли успела отдышаться. Она повернулась, чтобы убедиться в этом, и вдруг из груди ее вырвался тихий всхлип, потом еще один, более судорожный. И неожиданно, в одно мгновение весь лед растопился, Келли разрыдалась — безутешно, горько, так, словно прощаясь с жизнью.

Остаток дня она провела в делах: убирала, начищала до блеска и так безупречную квартиру. Несколько раз ходила вниз к машине, таскала вещи и расставляла их по местам. Но, как ни старалась забыться в хлопотах, снова и снова мысли ее возвращались к этому человеку, Биллу Макгаурену. Она с самого начала неправильно повела себя с ним, с запоздалым сожалением думала Келли. Но как еще она могла бы себя с ним вести? Он был такой злой, что готов был ее задушить. Сейчас, конечно, все эти угрозы казались ей нелепыми и невероятными, но у нее все равно осталось чувство, что, расскажи она ему об истинной причине разрыва помолвки, он непременно до конца сдавил бы ее горло, потому что решил бы, что она чернит имя его брата.

Нет, пришла к выводу Келли, пусть лучше остается при своем мнении, если ему так хочется. Пусть считает, что она бросила его брата, предпочтя ему кого-то другого.

Но, когда Келли вспоминала о Скотте, мысли ее приходили в еще большее смятение. Подумать только, еще в пятницу она была в него влюблена, по крайней мере, так ей казалось. А вот сегодня, в понедельник, рада бы не видеть его до конца жизни. За предательство она могла его только презирать. Впрочем, порой ей становилось его жаль — ему предстояло несколько месяцев провести в больнице. И ко всему этому примешивалось возмущение: как Скотт посмел намекать брату, что Келли стала его любовницей до свадьбы?!

К утру вторника, проведя много часов в таких размышлениях, Келли убедила себя, что на самом деле она любила не Скотта, а свои девичьи грезы о настоящем достойном мужчине, которые хотела бы видеть в своем будущем муже. Увы, реальный Скотт Макгаурен ни одному из этих качеств, как выяснилось, не соответствовал. Она поднялась с постели с ощущением, что теперь ситуация прояснилась и все встало на свои места.

В любом случае ей предстояло выйти на работу н встретиться лицом к лицу с Дональдом Макгауреном. Келли не могла знать, что рассказал ему Билл, но пока принимала ванну, одевалась и шла к машине, решила не очень удивляться, если очень скоро снова окажется дома, в своей квартире, с уведомлением об увольнении.

Зная, что гордость не позволит ей сидеть и дожидаться, когда шеф вызовет ее к себе и объявит об увольнении, она сразу же прошла к его кабинету, быстро постучала в дверь и вошла.

— Доброе утро, Келли, — мягко поздоровался с ней Дональд. Он вовсе не выглядел таким суровым, как она ожидала.

— Билл говорил вам, что вчера заходил ко мне? — спросила Келли напрямик, невольно выдавая свое волнение!

— Да, и сказал, что вы со Скоттом больше не помолвлены, — кивнул он.

Она глубоко вздохнула, чтобы немного успокоиться.

— Вы хотите, чтобы я подала заявление об увольнении? — Снова прозвучали негромко, нерешительно. Она должна была сама это сказать, и вот сделала.

— Билл сказал, что вы разорвали помолвку до того, как Скотт попал в аварию. Это правда?

Келли заморгала от неожиданности. Ее поразило, что этот суровый пожилой человек готов выслушивать ее оправдания в каких-то смягчающих обстоятельствах, если таковые имеются.

Не в силах этому поверить, она спросила:

— Он что, сказал вам, что… что я провела выходные с каким-то молодым человеком? — Внутри у нее начало разгораться чувство нежности и благодарности к этому пожилому человеку, ее начальнику, у которого она и работала всего полгода, но который тем не менее увидел в ней что-то такое, что не постеснялся уточнить у нее то, что ему рассказал его собственный племянник.

— Нет, что ты, Келли, — отозвался мистер Макгаурен. — Я ни на секунду не сомневаюсь в твоей порядочности. Хотя, конечно, не скрою — меня огорчает, когда кто-то причиняет боль члену моей семьи. Тем не менее я хочу услышать из твоих собственных уст, что случилось. Что послужило причиной, что та влюбленная молодая леди, которая выпорхнула в пятницу из моего кабинета, радостная и счастливая в предвкушении свадьбы, вдруг взяла и изменила свое решение? — Глаза его проницательно прищурились, и она поняла, что он не потерпит ничего, кроме правды. — Ведь это ты разорвала помолвку, а не он, насколько я понял?

— Да, — тихо подтвердила Келли.

— Почему?

Вопрос был задан напрямик. Глядя в поблекшие голубые глаза старика, она вдруг заметила, что в них таится оскорбленная гордость, и поняла, что просто не сможет назвать ему истинную причину. Хотя видела, что он ей поверил бы. Но не могла этого сделать. Внезапно ей показалось, что Дональд как-то постарел и обмяк. Нуда, наверное, он провел все выходные в беспокойстве, переживая за жизнь Скотта, должно быть, от этого у него такой усталый и осунувшийся вид. Таким она его еще не видела. Но члены семейства Макгаурен слишком дорожат своей честью. Сказать ему правду о племяннике, которого он любит, почти как своего родного сына, означает глубоко и сильно оскорбить его. А Келли никак не могла так с ним поступить.

— Прошу прошения, мистер Макгаурен, — тихо произнесла она. — Это очень личное, я не хочу об этом говорить.

После столь уклончивого ответа он долго молча смотрел на нее, прежде чем сказал:

— Что ж, хорошо. Оставим это пока. — И вдруг снова стал деловым человеком. — А пока нам предстоит кое-что сделать.

— Вы хотите сказать… — открыла она рот, не в силах еще осознать это. — Вы хотите сказать, что оставите меня на работе?

Впервые за эти тяжелые минуты разговора Дональд Макгаурен улыбнулся.

— Келли, милая, конечно, временами я бываю невыносим, но надеюсь, ты не можешь сказать, что я несправедлив? — Все ее существо наполнилось радостью, что увольнение, которого она так опасалась, больше не грозит. А он продолжал: — Скоро у нас появится новый председатель правления и все дела возьмет в свои руки. В связи с этим я хочу, чтобы у нас все было безупречно, не осталось никаких хвостов и недоделок.

— Значит, вчера у вас состоялось заседание совета? — спросила она, вдруг сообразив, что даже при отсутствии одного члена совета дела все равно не стоят на месте.