Шрифт:
Ле Гуин Урсула
Вымышленное путешествие
Урсула Ле Гуин
Вымышленное путешествие
Большинство людей "живут в тихом отчаянии", и многие рассказы рождаются им же. Мы были в Англии, шел ноябрь месяц, на улице темнело в два часа дня, шел дождь, мой чемодан с рукописями потерялся где-то в Саутхэмптоне, я несколько месяцев ничего не писала, я не могла понять, что говорит зеленщик, а он не понимал меня. Это было отчаяние, только тихое гордость, вы же понимаете. Так что я села и принялась безнадежно царапать бумагу. Слова, слова, слова. Я дошла до фразы "Попробуй побыть Амандой, с кислым видом предложил тот, кто был рядом" и застряла. Год спустя ("Бритиш Рэйл", к их чести, вернула мне чемодан, мы вернулись в Орегон, шел дождь) я нашла рукопись, и продолжала писать, и дошла до конца. Я так и не выяснила, как же должен называться рассказ - название, к моему восхищению, подобрала Вирджиния Кидд, мой агент.
Подобные рассказы я называю "фонтанными". Если писатель по какой-то причине не может работать, однажды у него вышибает пробку, и пиво выплескивается из бочонка и заливает весь ковер. Перед вами вот такой фонтан.
– И это Земля?– вскричал он, ибо все вокруг внезапно переменилось.
– Да, это Земля, - сказал тот, кто был с ним рядом, - впрочем, ты никуда с нее и не улетал. Вот в Замбии, например, люди скатываются в бочонке вниз по склону горы, как бы тренируясь перед космическим полетом. К твоему сведению: Израиль и Египет успели полностью уничтожить растительность в своих пустынях, "Ридерз Дайджест" купил контрольный пакет акций синдиката "Дженерал Миллз", население Земли каждый четверг увеличивается на 30 миллионов, госпожа Жаклин Кеннеди-Онассис в субботу выходит замуж за Мао Цзэдуна, а Россия заразила Марс плесневым грибком.
– Ну что ж, - сказал он, - значит, все осталось по-прежнему.
– Почти, - согласился тот, кто был рядом.– Между прочим, замечательно сказал Жан-Поль Сартр: "Ищи ад - в других".
– Пошел он к черту, этот Жан-Поль Сартр. Я хочу знать, где я.
– В таком случае скажи сперва, кто ты.
– Я - это я.
– Ну и?..
– Мое имя?..
– Да.
Он стоял, чувствуя, как глаза наполняются слезами, а колени беспомощно дрожат и подгибаются от мысли, что он не может вспомнить свое имя. Он никто, нуль, ничтожество, просто некий "икс". Он обладал плотью, но не сущностью.
Двое стояли на опушке леса - он и тот, кто был рядом. Лес казался знакомым, хотя и утратил яркие краски, листва была грязной, а крайние ветви оголились из-за гербицидов. Прямо перед их носом неторопливо уходил в чащу молодой олень, исчезал не спеша, как бы теряя имя: уже не олень, а просто дикое существо с прелестными ласковыми глазами; и существо это в последний раз оглянулось на них из густой тени деревьев, прежде чем окончательно раствориться в чаще.
– Это же Англия!– воскликнул Безымянный, хватаясь за последнюю хрупкую соломинку. Но тот, кто был рядом, откликнулся:
– Англия давным-давно затонула.
– Затонула?
– Да. Или, если тебе так больше нравится, опустилась в морскую пучину. Теперь над морем виднеется только самая макушка Сноудон [гора Сноуди находится в живописном горном районе на севере Уэльса] - 14 футов. Называется Новый уэльский риф.
Безымянный задрожал: ему казалось, что он тоже погружается в морскую пучину. Он был раздавлен этим известием.
– О!– простонал он, упав на колени и пытаясь воззвать к чьей-то помощи, но не сумел вспомнить, к чьей помощи взывают в минуту отчаяния. Кажется, имя того, к кому взывают, начинается с буквы "Т". Да, он в этом почти уверен... Он заплакал.
Тот, кто был рядом, уселся на траву и, легко коснувшись его плеча, проговорил:
– Ну-ну, успокойся, не принимай это так близко к сердцу.
Его ласковый голос придал Безымянному мужества. Он взял себя в руки, вытер рукавом лицо и посмотрел на того, кто был рядом. Вообще-то, они чем-то походили друг на друга. Еще один такой же, как он сам. Впрочем, тоже безымянный. Есть ли смысл на него смотреть?
Их накрыла тень: Земля продолжала вращаться вокруг своей оси. Тени деревьев вытягивались все дальше к востоку, и лицо того, кто был с ним рядом, потемнело.
– Я думаю, - осторожно проговорил Безымянный, - что нам лучше выйти на солнце. А то эти... вон там... отбрасывают слишком густую тень.– Он указал на предметы, окружавшие их, огромные, почти черные внизу, а наверху - самых различных оттенков зеленого. Он никак не мог вспомнить, как они называются и есть ли у каждого собственное имя. Интересно, а у него самого и у того, кто с ним рядом, общее имя? Или каждый имеет свое?– Мне кажется, от этих... лучше держаться подальше, тогда быстрее все вспомнишь, - сказал он.
– Конечно, - сказал тот, кто был рядом.– Хотя особой разницы, уверен, ты не почувствуешь.
Когда они отошли подальше от леса и устроились на солнышке, он сразу припомнил, что лес называется "лесом", а странные большие предметы "деревьями". Однако же так и не смог вспомнить, имеет ли каждое дерево свое собственное, отличное от других имя. Если да, то ни одного из этих имен в памяти у него не сохранилось. Может быть, он никогда не был лично знаком ни с одним из деревьев?
– Что же мне делать?– спросил он вслух.
– Ну, например, ты можешь назвать себя любым именем, какое тебе по вкусу. А почему, собственно, нет?
– Но я хочу знать свое настоящее имя!
– Часто это нелегкая задача. А пока ты мог бы повесить на грудь табличку с каким-нибудь именем. Это абсолютно нормально и к тому же очень удобно для других: легче познакомиться. Ну, выбирай себе имя - любое!– И тот, кто был рядом, протянул ему синенькую коробочку с надписью "Свободные имена".
– Нет, - гордо заявил Безымянный, - я назовусь только своим настоящим именем.
– Правильно. А нос ты вытереть, случайно, не хочешь?– Тот, кто был рядом, протянул ему бумажную салфетку.
Безымянный взял ее, высморкался и сказал:
– Я назову себя...– И в ужасе застыл.
Тот, кто был рядом, ласково смотрел на него.
– Как я могу назвать себя, если не знаю, кто я такой?
– Как же ты узнаешь, кто ты такой?
– Если бы у меня что-нибудь было... Если бы я что-нибудь сделал...
– И благодаря этому считался существующим?
– Ну конечно!
– Эта идея мне не приходила в голову. Но в таком случае не важно, какое имя у тебя будет, подойдет любое; в конце концов, имеет значение лишь то, что ты делаешь.
Безымянный встал.
– Я буду существовать!– твердо заявил он.– Я назову себя Ральф.
Джинсы плотно обтягивали его сильные ноги, шея была повязана платком, густые вьющиеся волосы взмокли на висках от пота. Стоя спиной к Аманде, он постучал по башмаку кнутовищем. Она в своем стареньком сером платьице сидела в густой тени пеканового дерева. Он стоял на самом солнцепеке, разгоряченный, сердитый.