Чтение онлайн

Мизгирь отвернулся и осторожно, но вполне сердито двинулся вдоль кромки воды. Нужно было спешить, чтобы вернуть вещи до восхода солнца. Выйти к людям в чём мать родила – полбеды. Показать всем шов Явиди, чёрной паутиной виднеющийся под его кожей по всему телу – вот настоящая катастрофа. Ему выстрелят в голову и вобьют кол в сердце прежде, чем он скажет: «Доброго всем утра!»

Каргаш неотступно следовал за ним.

– «Ты из кожи вон лезешь, чтобы оставаться и дальше двуличным лицемером. Раздаёшь указания направо и налево, когда сам… О, да, те мысли даже не вызывают у тебя страха и отвращения».

Мизгирь соскользнул ногой в воду, но не смог издать ни звука. В горло ему будто затолкали булыжник. Каргаш тем временем продолжал, лез ему в голову со своей ненужной правдой.

– «Ты представлял, как бьёшь эту одноглазую дуру, когда она не слушалась. Представлял, как убиваешь, когда уставал возиться с её подавленностью и безразличием».

– Это был всего лишь сигнал о моей усталости. Думать, не значит совершать. В этом вся разница между тобой и мной.

– «Разумеется, ты устал. Устал сдерживаться. Устал настолько, что уже в деталях представляешь себе, как бьёшь эту соплячку ножом в шею. Даже размышлял, как будешь отмывать набежавшую кровь…»

– Ты отвлекаешь меня, заткнись. Мы оба знаем, что всё это чушь полнейшая.

– «Поэтому ты не учишь её кудовству. Боишься, что она поступит с тобой так же, как ты поступил со своим отцом. Боишься предательства».

– Ещё одна чушь. Я ей не отец. Но из-за меня она вынуждена носить на лице повязку и чураться людей. Поэтому я пытаюсь найти способ всё исправить.

– «Ты думал убить её, если не справишься. Чтобы не оставлять одну наедине с людьми. Забота или жестокость, что слаще?»

– Слаще только тишина, Каргаш. Из-за тебя я снова сбился с пути. Проклятье, если ты наговорил ей всю эту чушь у меня за спиной, теперь я понимаю, откуда у неё снова взялись проблемы со сном и аппетитом, и почему она смотрит на меня с такой тревогой.

Каргаш расхохотался.

– «С тревогой в кишечнике, да уж! Тут ты прав. Бабочки в животе успели расцарапать ей всё нутро».

Мизгирь не слушал. Чувствуя, как дёргаются мышцы, он остановился, схватился за лицо, закрутил головой. Он старательно пытался не думать о Грачонке, сейчас ему было не до неё. Но Каргаш расковырял своими словами в нём самое больное.

В первые месяцы Мизгирь вложил в Грачонка столько заботы, сколько не вкладывал никогда и ни в кого в своей жизни. И дело было не в самой девочке. Дело было в свалившейся ответственности, которая сводила его с ума. Каждую ночь Мизгирю снилось, что он не доглядел, что она умерла. Каждое утро задолго до рассвета просыпался в страхе, мысля, что он не справился, что оказался бездарем. Трясся от ужаса, проверяя её дыхание во сне. Но девочка продолжала жить, заставляя его и дальше переживать за каждый свой вздох. Он уже начинал думать, что трогается рассудком.

Мизгирь выгорел настолько, что когда настал черёд беспокоиться о собственном здоровье, сил у него не осталось вовсе. Он буквально выживал на притупляющих боль и туманящих голову бесовской травке и маковом молоке. Порой, когда Грачонок к нему обращалась, он был настолько вялым и замедленным, что ей приходилось по несколько раз втолковывать ему одно и то же.

Каргаш за его спиной не унимался.

– «Ах да, между прочим… остатки бесовской трави у тебя тоже украли. Когда ты последний раз её глотал? Ой, вчера. Какая жалость. Кажется, у тебя вот-вот должна начаться ломка. Обожаю, когда у тебя ломка. Ты становишься в разы веселее! Голозадый вырь без бесовской травки! Срань господня! Вот умора!»

Мизгирь зарычал так яростно и громко, что в кустах поблизости кто-то зашуршал. Он умолк, обернулся, надеясь услышать последующее хихиканье водяниц. Но смог заметить лишь улепетывающую впопыхах фигуру, очень смахивающую на голозадого мужчину.

– А ну стоять! – крикнул тому вслед Мизгирь. – Стой на месте, мать твою раз так!

– Помогите! – прозвучал знакомый голос из темноты. – На помощь! Кто-нибудь! Убивают!..

– Эй, ты!.. Стой! Стой, Арсений, или как тебя там!..

Арсений был вынужден остановиться, но не потому, что кто-то позвал его по имени. Послушник увяз в мокрой земле и тут же принялся истошно вопить, размахивая руками как пугало на ветру.

Мизгирь с трудом подковылял ближе, встал, переводя дыхание. Оставалось надеяться, в темноте послушник мог принять шов Явиди за следы грязи и налипшую тину.

– Эй, парень… а, проклятье! – Мизгирь скверно выругался, напоровшись голой ступней на острый сучок.

– Помогите! Чудище! Оно здесь! Оно меня сожрёт!..

– Да что б тебя, хватит орать!

Арсений быстро развернулся туловищем, – ноги его всё ещё были погружены в болото, – и попытался разглядеть Мизгиря.

– Кто здесь? Кто ты?! Не подходи! Откуда тебе известно моё имя?

– Ты сам мне его назвал. Эй, хватит. Угомонись. Не то и вправду сюда сбегутся твари пострашнее тех, что раздели нас с тобой догола. Я хреново вижу в темноте, но что-то мне подсказывает, водяницы обделили тебя своим состраданием.

– Д-да, верно, – растерянно подтвердил послушник. – Те чудовища, они… я не мог пошевелиться! А потом я начал видеть отвратительные вещи и… когда проснулся – вся моя одежда была украдена! Такого не должно было произойти! Как теперь я вернусь в таком виде в монастырь? Да меня запрут на хлебе и воде или того хуже!

– Сказал же – не кричи. Иди на мой голос. Давай, парень. Вылазь. Зачем ты вообще к ним сунулся? Обрыдла монашеская жизнь?

– Всё не так! – плаксивый голос Арсения вместе с хлюпаньем его шагов приблизились. – Дело в том…

– Сбавь голос.

– Дело в том, – сглотнув, продолжил послушник, – что эти твари украли у моей беременной сестры кое-что ценное. Она живёт в селе неподалёку, но часто привозит мне гостинцы. И вот как-то раз… эти твари напали на неё и украли кольцо. Напали на беременную женщину, понимаешь?

– Понимаю.

– Кольцо принадлежало нашей покойной матушке, оно не просто… не просто украшение. Это частичка памяти! Вот я и решил, что смогу… смогу с помощью молитвы одолеть этих людоедов и вернуть кольцо! Сделать сестре подарок, как только она разродится. Но, господь! Я осрамлен! Как мне теперь быть? Я правда ничего не мог им противопоставить! Эти твари смеялись мне в лицо!

Арсений вздрогнул от холода, когда Каргаш ткнул его подобием пальца в ухо.

Мизгирь удрученно помолчал. Ему вдруг вспомнилось жена извозчика, которой он помог оправиться после родов. Сам извозчик циклично жаловался на украденное кольцо, из-за которого жене пришлось разродиться раньше срока.