Чтение онлайн

— Это кто же тебя заманивал? — взъерепенилась Ариадна. — Я, например, и идти не хотела, а ты: «Пойдем да пойдем. Захотелось к богеме приобщиться!»

— Да на хрена ты нам нужен, козел, — пробасил Боря.

— Нет, я знаю, — с пьяной настойчивостью твердил Эдуард Николаевич. — Я вам нужен. Я всем нужен! Потому что!.. — он многозначительно поднял вверх палец. — Я такой… Я оч-ч-ень многое могу… И, между прочим, дорого стою, хотя и не продаюсь… Ясно?..

— Да за таких, как ты, в базарный день… — начал Никольский…

— Ой, мальчики, ну что за хамы! Не трогайте Эдика! — решила вступить в игру Настя.

И добавила: — Он такой хороший, такой… сильный… Ух! Эдик, хочу на ручки! Эдик!..

Малахов уже и не рад был затеянной игре. Мало ли что взбредет в голову психу, если это ОН…

А Иванкевич вдруг вскочил, легко поднял на руки Настю и закружился с ней по комнате. Но на пути у него встала Ариадна, подняла руку.

— Стоять! Это что такое? По-моему, это меня, гражданин Иванкевич, вы должны носить на руках!

Эдуард Николаевич остановился, некоторое время вглядывался в приятельницу, будто не в состоянии понять, кто перед ним стоит, потом опустил на пол Настю, с некоторым удивлением огляделся вокруг и вдруг, усевшись на пол, тоскливо сказал:

— Я домой хочу. Что-то здесь не так! Малахов с Никольским переглянулись, потом Виктор, приобняв гостя за плечи, сказал:

— Эдик, может полежишь, отдохнешь?

— Не надо отдыхать. Доставьте меня, пожалуйста, домой.

Проводив на частнике Иванкевича, потом попрощавшись с Никольским и Настей, Малахов доставил к парадной ее дома Ариадну. Всю дорогу она молчала, только один раз за все время сказала:

— Иванкевич бывает иногда такой странный… — и, помолчав, добавила: Может, тем он и покорил меня, что не такой, как все… А жена у него действительно дура…

Малахов, хотя и не видел ничего из ряда вон выходящего в поведении пьяного «друга Эдика», возражать не стал. Женщине, да еще близко знающей человека, виднее…

— Вильям Антонович, Торсумский беспокоит. Только что узнал. Менты на монстра вышли. Фамилия Иванкевич. Работает в жилищном отделе. После бойни у Казанского и «разделки» лейтенанта, который от Успенского за НИМ ходил, начальство запретило к НЕМУ приближаться и тем более пытаться взять. Операм приказано только собирать информацию. Но у них там есть особо прыткий мент Малахов. На свой страх и риск за Иванкевичем работает. Втихаря от подполковника. Только я лично сомневаюсь, что это монстр. По моим данным, Иванкевича этого ФСБ разрабатывает по взяткам.

— Одно другого не исключает, — сказал Классик. — Проверить не мешает. Я указания дам ребятам. А ты, Левушка, вот что сделай. Тисни статеечку, что, мол, РУОП на след маньяка вышел. Второе: дай заметочку о частном охранном бюро «Сеть», где распиши, как мощно они работают. В конце добавь, что сотрудники «Сети» могли бы и маньяка скрутить, правда, при условии, если к ним на работу наймется такой супермен, работу которого можно было наблюдать недавно в центре города. Это как бы в шутку.

А всерьез пригласи отчаянных и мужественных к сотрудничеству. И контактный телефончик дай. Это все. Да! Чуть не забыл! Когда будешь говорить о маньяке, упомяни сыщика без страха и упрека — Малахова! Теперь все!

Малахова ОН установил довольно быстро. На примитивную ловушку частного охранного бюро пока решил не откликаться. Но телефон записал. На всякий случай. Выяснить, за кем следит Малахов, тоже не составило труда. Увидев Иванкевича, ОН сначала подивился близорукости милиции, а потом пришел в ярость. «Да как они могли какого-то слизняка спутать с НИМ, в котором живет НЕВЕДОМЫЙ!»

Пока ОН решил не трогать никого из тех. кто посмел оскорбить ЕГО.

Иванкевича привезли в старый заброшенный ангар. Он ползал у ног похитителей, плакал, обещал выполнить все просьбы и требования.

Гориллыч, глядя на него, никак не мог поверить, что пленник — тот самый монстр, который у него на глазах разрывал на куски его вовсе не слабых бойцов.

«Может, придуривает?» — мелькнула мысль, но он тут же отбросил ее. «А зачем ЕМУ придуривать? ОН бы уже всех нас разбросал!»

Приехал шеф, взглянул на жалкого чиновника, все мигом понял, сказал:

— Не тот. Кончайте. — И направился к машине.

По пути в город Классик клял на чем свет стоит своих бойцов, которые «куренка, вымазанного в дерьме, от льва отличить не могут».

Часов в одиннадцать подполковнику позвонил начальник отдела борьбы с экономическими преступлениями Яковлев.

— Что это вы, мужики, нашим клиентом интересуетесь?

— Кем же, копи не секрет?

— Иванкевича пасли?

— А с каких пор данный гражданин стал вашим клиентом?

— Да с некоторых, подполковник, с некоторых… Мы уже его брать собрались, да еще и с поличным, если так можно выразиться, а вы нам всю музыку портите.

— Владимир Емельянович, — сказал подполковник, — давай-ка уточним: во-первых, ты имеешь в виду начальника отдела приватизации жилья Иванкевича или кого еще?

— Его, его милого. Он у нас как взяточник-профи проходит. Ловкий, сукин сын! Знали, что берет, но пока не стал зарываться, прикрывая сволочей, которые старушек на улице без гроша за душой оставляли с голоду помирать, не трогали. Думали, берет помалу, дурит лопухов, которые и без взяток могли свое получить… А он все больше стал зарываться. На его совести уже не одна живая душа, не считая наркоманов и алкашей… А вы с какой стати стали его разрабатывать?

— Да думали дело серьезное, но со вчерашнего дня сомнения стали одолевать…

— Да брось ты его! У этого гада ничего серьезного быть не может!

— Малахова ко мне! — крикнул подполковник в глубину коридора.

— Ты что же это самодеятельностью занимаешься? — рыкнул Тимохин. — Мало того, что приказ нарушил и собственную жопу подставил, так еще и не понял, с кем дело имеешь… Дерьмо твой Иванкевич, понял! Взяточник паршивый! У-ух! Работнички! Вали отсюда и на глаза мне не показывайся.