Чтение онлайн

— Некоторые из этих судей в преклонном возрасте. Нелегко запоминать такие вещи, когда ты стар.

— Почему-то я не думаю, что вся информация о преступниках Агатосов хранится в мозгах нескольких дряхлых судей. Кроме того, Девлин, — говорю я, пытаясь донести до него серьёзность ситуации, — ты не можешь прятаться от своих проблем. Посмотри им в лицо. Действуй на опережение. Прямо сейчас у тебя не так уж много других вариантов.

— Я не хочу в тюрьму.

Я поджимаю губы.

— Я знаю адвоката, который, возможно, сможет тебе помочь.

— Тот парень с растрёпанными волосами, которого так не любит сексапильный Майкл Монсеррат?

— Тот самый, — коротко отвечаю я.

— Как поживает красавчик вампирский Лорд?

— Не спрашивай меня, — отвечаю я.

— Ха! Я так и знал, что ты выглядишь грустной и подавленной, когда увидел тебя на улице. Любовнички поцапались?

— Едва ли нас можно назвать любовниками, — я испытываю облегчение, наконец-то заметив впереди свет. Я прибавляю скорость. Возможно, перспектива побега из этого подземного мира заставит О'Ши замолчать.

— Давай, Бо. Поделись со мной всеми пикантными подробностями. Мне нужно воплотить в жизнь свои мечты о нём через тебя.

— Для этого тебе придётся найти другую несчастную идиотку. И перестань пытаться сменить тему.

— Бо, — говорит он, понизив голос, когда чувствует, что я уклоняюсь. — Что ты наделала?

— Что я наделала? Это говорит деймон, который таскает в своих чёртовых штанах отрезанное ухо, — фыркаю я.

— Расскажи дяде Девлину.

Я сдаюсь. Возможно, это будет своего рода катарсисом. Не опуская подробностей, я объясню, что произошло с Коринн Мэтисон и фотографией. К тому времени, как я закончила, туннель расширился. Мы сворачиваем за угол, и внезапно наш путь освещают тусклые, мерцающие лампочки. Слава богу.

— Эта женщина действительно солгала, Бо.

— Только потому, что ей пришлось. Полиция вряд ли стала бы задавать ей какие-либо вопросы, если бы она этого не сделала. Хотя сейчас это не имеет никакого значения. Они отстранили от расследования почти всех сотрудников, — если мои слова звучат горько, то это потому, что так оно и есть.

— Она всего лишь один человек. Если считать все Семьи, Лорд Майкл защищает 2500 вампиров. Он сделает всё возможное, чтобы свести к минимуму дальнейший ущерб их репутации. Быть лидером — значит принимать трудные решения.

Я остаюсь упрямой.

— Это не значит, что всё правильно. И что с фотографией?

— Ты не знаешь, что произошло. Тебя там не было. Почему ты не спросила его об этом нормально, вместо того чтобы бросить это ему в лицо?

— Я разозлилась, — я знаю, это звучит неубедительно.

— Эта фотография была у тебя уже три недели. Ты могла бы поговорить с ним об этом в любое время. Почему ты этого не сделала? Ты сама советовала мне смотреть в лицо своим проблемам и действовать на опережение.

— Это потому, что раздавать советы намного проще, чем следовать им, — я потираю лоб. — Я боялась ответа. И, — я вздыхаю, — я не знала контекста.

— И ты всё ещё не знаешь, — замечает О'Ши.

— А как же то, как он расправился с тем кровохлёбом Медичи, с которым у меня была стычка? Проверенная временем традиция избавления от трупов? Что, чёрт возьми, всё это значило?

— Это просто. Деймоны Какос.

Мои мысли немедленно переключаются на Икса.

— Чт-что? — я запинаюсь.

— Все Семьи так поступают. Кто-то умирает при подозрительных обстоятельствах, ты убираешь тело и обвиняешь деймонов Какосов. Это предотвращает дальнейшее кровопролитие.

— Это ужасно!

— Почему? — озадаченно спрашивает он. — Для Какосов это не имеет значения.

— Если люди обвиняют их в убийствах и исчезновениях, хотя те их не совершали, возможно, они на самом деле не такие злые, как мы все думаем.

— Поверь мне, приятель, — растягивает он слова, — они ещё хуже.

Я погружаюсь в свои мысли, пока мы поднимаемся по лестнице на поверхность. Я слишком напугана, чтобы задуматься, прав ли он насчёт деймонов Какосов, потому что я уже разрываюсь на части из-за предполагаемого лекарства Икса от вампиризма. К сожалению, я должна признать, что О'Ши, возможно, прав насчёт Майкла. Возможно, Майкл просто делал то, что должен был в данных обстоятельствах. Я нарушила свои собственные правила и сосредоточилась на чёрном и белом, а не на оттенках серого.

Потом я вспоминаю бинты и синяки на теле Коринн.

Мы поднимаемся по лестнице на самый верх и оказываемся на пыльной площадке перед двойными дверями с цепями. Я думаю, что смогу достаточно легко сорвать цепи, но О'Ши не хочет оставлять слишком много следов нашего присутствия и, роясь в карманах, в конце концов достает отмычку. Он просовывает руку в щель между дверями, но его пальцы не слушаются. Я хлопаю его по плечу, и он, удивлённый, протягивает мне отмычку.

— Я частный детектив, помнишь?

— Который время от времени нарушает закон, если ей это выгодно, — говорит О'Ши. — Так же, как и я. Так же, как и один юный хакер, которому нравятся слова. Возможно, стандарты, которые ты предъявляешь Майклу Монсеррату, неоправданно высоки.

Я протягиваю руки в поисках замка. Мне требуется меньше двадцати секунд, чтобы открыть его и ослабить цепи. Кимчи несколько раз тявкает, словно чувствуя, как он близок к свежему воздуху и свободе. Я поворачиваюсь к деймону.

— Разве к персонам, занимающим руководящие посты, не должны предъявляться более высокие требования? Они сами решают быть там.

— Ты хочешь, чтобы он был идеальным не потому, что он Лорд Монсеррат, — мудро замечает О'Ши. — Это потому, что ты думаешь, что он может быть тем самым.

Я встречаюсь с ним взглядом, затем возвращаю отмычку, не давая ему понять, как сильно его комментарий задел меня.

— Только недавно пробило девять. Суд Агатосов будет открыт ещё час. Пойдём? Я могу позвонить Мэтту и попросить его забрать Кимчи.

О'Ши не отводит взгляда, но говорит так тихо, что его почти не слышно.

— Конечно.

***

Суд Агатосов гораздо сложнее, чем человеческий вариант, поскольку он сочетает в себе законотворчество, охрану порядка и правосудие. Тем не менее, многие из его структур и операций напоминают структуры суда людей, поскольку это был единственный способ, которым Агатосы ещё в восемнадцатом веке получили разрешение управлять своей собственной системой. Они избегают обычных часов работы, предпочитая работать до поздней ночи, но их адвокаты и судьи по-прежнему носят эти нелепые белые парики. Пока вы не увидите самого настоящего деймона с оранжевыми глазами, оливковой кожей и туго завитыми белыми конскими волосами, ниспадающими на плечи, вы ещё не жили.