Чтение онлайн

— Да это мог быть подосланный молочник! — прошипела Валериана.

— Где он?

Девушка сложила руки на груди:

— С Ви Сентам он обговаривал возможность совместной зачистки комиссариата.

— Что за новости? Отец?

Полицейские в последнее время действительно распоясались. Никакого уважения к великим семьям. Но кооперироваться с Ви Сентами?! Себя не уважать.

Валериана отрицательно покачала головой, скрипнуло железо колясочных спиц.

— Я попросила.

— Отец будет зол.

Девушка откатила коляску к окну. Её затылок даже не выглядывал из-за спинки коляски. Риц постарался говорить спокойнее:

— Это бросает такое нехилое пятно на нашу семью, что нам не откупиться будет!

— И это всё, что тебя волнует?

Риц слегка нахмурился. А что ещё?

Валериана резко развернулась, подъехала к нему вплотную, наехав колесами на лакированные ботинки от Стразино Арсазино, и только теперь Риц увидел в глазах сестры слёзы:

— Помоги ему. Ответственным назначили Ронана Ли Кастильо. А ты знаешь, насколько этот полицейский повернут на законе. Ему бы только кого-нибудь посадить.

— Если виновным признаю де Энцо, Ви Сенты его просто убьют.

Валериана заплакала. Громко, горько и неудержимо. Тонкие плечи под тканью дорогого платья из шёлка подрагивали. Короткие волосы были собраны в изящную причёску и закреплены белой атласной лентой с украшением из живых цветов.

Фабрицио опустился перед девушкой на колени, обнял и прошептал:

— Я всё исправлю, сестра.

Картина разорванного Леона Ви Сента не отпускала. Фабрицио зажмурился, ослабил ворот рубашки и расстегнул запонку на левой руке. Холодное золото помогало совладать с тошнотой.

Тихий зуд всё ещё преследовал его. Почти неслышное шипение ушедшей жизни. Шёпот Интериуса на самой кромке сознания. Фамильяр сетовал, что не забрал силы этого человека.

Старший брат Алессы жил в отдельной квартире на центральной Шевролет авеню. И ему было тридцать три года.

Нашла его домработница — молодая женщина, убирающая каждую неделю в квартире. Миловидная, с красивой грудью, пухлыми губами и очень услужливая. Ничего лишнего. Голый профессионализм в чистом виде.

Мужчина был мёртв уже три дня. Кровь запеклась чёрной коркой вдоль пола. Тело лежало в ванной: шея разорвана, костяшки стерты почти до костей, ногти содраны. Леон Ви Сент отбивался, как зверь. Но тот, кто напал на него, был сильнее.

Он располосовал жертве не только голову, но и живот. Вытащил внутренности, растянул гирляндой вдоль итальянского кафеля. Судя по алым каплям, некоторое время убийца держал тело на весу. Потом перенёс от раковины к противоположной стене, а кишечник прополз за ним.

Как-то так. Но Риц не был криминалистом и точнее сказать не мог. Его больше привлёк рисунок на кафеле — греческие нимфы с пиалами в бежевых тонах. Портить такое чудо — чудовищное преступление.

Борьба была отчаянная. И убийца что-то искал. Все шкафы переворошили. Вещи выкинули прямо на пол, комоды перевернули, даже книги вытрясли и свалили горой в углу комнаты.

Это “что-то” было совсем небольшим и могло поместиться в книгу.

Нашел ли убийца то, ради чего так зверствовал?

Леон уже долгое время не принимал прямого участия в аферах своего семейства. Он был третьим по старшинству в роду Ви Сентов. И, кажется, самым спокойным из них.

Риц должен разобраться в произошедшем быстрее, чем семейка Ви Сент приговорит Хита Де Энцо к смерти. Хит собирал сведения о невестах Фабрицио. Он посетил всех представителей Ви Сентов под этим предлогом, вычисляя самого опасного и влиятельного из них. Также составил планы домов и территорий обитания. Всего лишь разведка, никакого кровавого подтекста. Всё официально.

Угрозой признали Бертиана — старшего сына главы Ви Сентов. Будущий Дон уже сейчас был опасен и дик. Он бросался с ножом на всё, что движется и смеет ему противоречить. Взрывоопасный мужик, одним словом. Фабрицио как прочитал список его увлечений, заочно его в сумасшедшие записал. Потому что охота на фамильяров в Саду Бестий — занятие только для абсолютных идиотов, готовых расстаться с жизнью.

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Риц всё ещё сидел рядом с коляской сестры, положив ей голову на колени. Валериана погладила его по волосам, легонько оттолкнула и откатилась к столику. Взяла дрожащей рукой трубку.

— Вам стоит знать, что Ви Сенты объявили охоту на Де Энцо, — услышал Фабрицио сквозь шипение. Вал вскрикнула, трубка выпала из её руки и повисла на толстом жгутовом шнуре, слегка покачиваясь и ударяясь о ножку стола. Бам. Бам. Бам. Девушка беспомощно уставилась на брата.

Риц прислушался к интуиции: всё плохо. Де Энцо не спасти.

Опрос домработницы, повара, соседа и любовника ничего не дал. Да-да. Леон Ви Сент оказался занятным малым, увлекающимся юношами. Это было неприятно, но никаким образом не объясняло жестокость нападавшего.

А у Рица большая сделка в ночь на послезавтра. Партия стекляшек такой ценности, что Королева Англии себе корону откусит. И не мешало бы подготовиться… И проверить жену. Получив информацию о смерти Ви Сента, Риц тут же помчался на место преступления. Обыскал и опросил всех, кого мог. А узнав, что под прицел попал Хит Де Энцо, поспешил предупредить свою семью.

Фабрицио решил переговорить с отцом и вернуться к Алессандре. Страшно представить, что вытворит его ядовитая жена, когда узнает о гибели брата, при её-то впечатлительности.

— Ты должен найти убийцу, — лично приказал Гильермо Де Лот.

— Ты заплатишь за убийство Леона! — пригрозил Максимилиано Ви Сент. Угрозу оформил в виде письма.

А сам Фабрицио искренне удивился, как это он умудрился попасть в такую клоаку? С какой стати все пули посыпались именно в него? Он что, лично кишки из Ви Сента выдирал?! Да хоть бы и выдирал! Ещё не доказано ничего! Кто так старательно роет под его семью?

Кто-то из своих? Очередная переделка территории? Или кто-то залётный?

Бертиан Ви Сент возник в доме Де Лотов внезапно, словно ураган во время похорон молочника. Довольно-таки неожиданная ситуация.

Старший брат Алессандры был высоким накачанным мужчиной. С квадратной челюстью, внушительным носом (сам он этот шнобель именовал “греческим”) и яркими синими глазами. И, разумеется, с коротким ёжиком красных волос. У них там одна краска на всех? Как вообще можно жить на свете с головой алого цвета и не умирать каждый раз от стыда, видя свое отражение в зеркале?! Бертион же, наоборот, явно гордился своей внешностью. Он выпячивал грудь и картинно любовался своими ногтями. И даже кивал им, мол, ничего так, даже в отражении маникюра я хорош собой и обаятелен. Запах виски летел впереди гостя и даже перебивал аромат бешенства, наполнявший его каждое движение.