Чтение онлайн

— Угу, — шепнула Конни Антонии. — Я больше никогда не буду жаловаться на плату за пользование библиотекой.

Гораций присоединился к ним в зале у выхода. Через его плечо Конни заметила снаружи своего двоюродного деда, который грелся на солнышке, прислонясь к старинным каменным драконам, и с удивлением рассматривал здание.

— Надеюсь, что ты кое-что сегодня узнала, — сказал Гораций, когда они расписались у привратника о том, что уходят.

— Да, кучу всяких вещей, спасибо, — сказала Конни, показывая ему свою пухлую тетрадку. — Жаль только, что я не могу попробовать их на практике. Я знаю, что не овладею ими по-настоящему, пока этого не сделаю.

— О, я не это имел в виду, — ответил Гораций, сияя широкой улыбкой. — Я думал, что ты, может быть, поняла: если есть желание, найдется и выход. — Она недоуменно смотрела на него. — Ну, я хотел сказать, что, если у тебя есть желание что-то сделать, всегда найдется способ это осуществить. Универсала нельзя лишить его предназначения.

— А, мисс Лайонхарт, я слышал, что вы где-то здесь, в этом здании. — Мистер Коддрингтон, эксперт, который в свое время отказал Конни во вступлении в Общество, незаметно выскользнул из-за колонны и преградил им путь через прихожую. Высокий, худой человек с мягкими каштановыми волосами, он своим чахлым видом напоминал тянущееся к свету растение, которое держат в темной комнате. Конни и ее друзья остановились.

— Ой, это вы, Коддрингтон, — сказал Гораций, и в его обычно доброжелательном тоне послышалась презрительная нотка. — Как ваши отношения с отделом новых кадров?

— Как обычно, — уклончиво ответил мистер Коддрингтон, все еще не сводя глаз с Конни. — Я тут подумал, нельзя ли мне перемолвиться словечком с мисс Лайонхарт. Наедине. — Он попробовал изобразить любезную улыбку, видеть которую было на самом деле неприятно.

Гораций взглянул на свои часы:

— Ну, если Конни не возражает, думаю, что несколько минут у нас есть.

Конни хотела, чтобы он этого не говорил, тем самым предоставив ей честный предлог для отказа, потому что она еще хорошо помнила, что было в прошлый раз, когда мистер Коддрингтон говорил с ней «наедине»: шум крыльев, ужас оттого, что ее уносит черный дракон, и плен у Каллерво.

— Хорошо. Если мисс Лайонхарт не против пройти сюда, в мой офис, то я хотел бы попросить ее кое о чем конфиденциально.

Конни была слишком застенчива, чтобы открыто нагрубить ему. Она последовала за мистером Коддрингтоном по выложенному плиткой коридору. Там было много дверей, некоторые были приоткрыты, и у нее была возможность заглянуть в самое сердце управления Общества, но она была слишком озабочена вопросом о том, чего хочет от нее мистер Коддрингтон, чтобы внимательно присматриваться. Эксперт остановился перед закрытой дверью, обозначенной как «Отдел новых кадров», отпер ее и пригласил Конни внутрь.

В комнате стояло три письменных стола, но за ними никого не было. Два стола были завалены папками, на них красовались детские фотографии в рамках и цветы в горшках. Третий стол был до педантичности аккуратным — ни одной завалявшейся скрепки, ровно в центре его сверкающей поверхности лежала бледно-серая книга записей, а на углу — лоток для входящих документов. Позади стола на стене висела огромная карта Британских островов, усеянная маленькими пронумерованными булавками, цвет каждой из которых соответствовал определенной группе существ.

— По счастью, мои коллеги в отъезде — проводят тестирование, — сказал мистер Коддрингтон, кивая на два неопрятных стола. — Садитесь, пожалуйста.

Конни нервно присела на низкий стул напротив его стола. Избегая встречаться с ним взглядом, она принялась рассматривать карту. Она вздрогнула, когда поняла, что в точке, обозначающей Чартмут, торчит одинокая серебряная булавка — единственная на всей карте.

— О да, мне нравится вести учет каждому человеку, — сказал он с холодной улыбкой, когда заметил, что она смотрит на карту. — В буквальном смысле. Каждая булавка соотносится с моей регистрационной системой — с указанием даты тестирования и окончательного определения вида дружественных существ. Все они подшиты в папку в одном из моих шкафов. — Он кивнул на четыре шкафчика для документов у стены. — Я не знаю, что делать с вами: информация о вас все еще здесь, ждет, пока я найду для нее место. — Он вынул из лотка тонкий лист бумаги — единственное его содержимое, — держа его между большим и указательным пальцем, а потом бросил его обратно. — Полагаю, мне просто придется завести для него отдельный шкаф, как думаете?

Конни не знала, какого ответа он ждет от нее, поэтому ничего не сказала и только смотрела на презренный клочок бумаги, на котором были записаны подробности ее членства в Обществе.

— Как ни странно, именно об этом я и хотел поговорить с вами, мисс Лайонхарт.

О шкафах для документации? Конни показалось, что она потеряла нить его рассуждений.

— Мне было интересно, не сможете ли вы дать мне какую-либо информацию о том, сколько вообще вас таких может быть: чтобы помочь нам наладить наши системы и справиться с бременем, которое вы на них возложите.

— Я? — Конни в удивлении уставилась на него. — Откуда же мне знать?

Мистер Коддрингтон сосредоточенно наклонился вперед, опершись локтями на свою регистрационную книгу и соединив кончики пальцев.

— Мы думали, что как раз вы могли бы это выяснить. По меньшей мере, у вас могут быть подозрения насчет других Универсалов.

Конни припомнила «подозрения», которые некоторое время назад возникли у них с тетей насчет ее брата Саймона, но у них не было возможности выяснить все до конца. Однако мистер Коддрингтон был последним человеком, с кем она поделилась бы такими мыслями.

— Я и в самом деле понятия об этом не имею, мистер Коддрингтон, — сказала она как можно более любезно.

Он слегка нахмурился и откинулся назад.

— Что ж, если вы передумаете, то, разумеется, дадите нам об этом знать, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Вот, возьмите мою визитную карточку, на случай, если захотите мне позвонить. Звоните в любое время. Очень важно, чтобы мы представляли себе, являетесь ли вы отклонением от нормы или началом возрождения целой новой группы. Если верно последнее, тогда нужно будет многое перестраивать. — Он вздохнул и еще сильнее нахмурил брови.

— Конечно, я буду иметь это в виду, — быстро сказала Конни, поднимаясь вслед за ним. — Мне можно идти?

Он коротко кивнул, и Конни бросилась к двери, даже не оглянувшись напоследок. Она почти бежала по коридору и никак не могла выбросить из головы эту карту. Было в мистере Коддрингтоне что-то подозрительное. То ли неприязнь, с которой он всегда смотрел на нее, как будто что-то против нее замышляя; то ли его недовольство самим ее присутствием в рядах Общества. Много месяцев она полагала, что мистер Коддрингтон в союзе с Каллерво, несмотря на то что Кол и доктор Брок относились к этой идее скептически. Информация о местонахождении каждого из посредников была бы очень ценна для Каллерво: это до крайности облегчило бы ему задачу — предугадать и отразить контратаку, которую готовило Общество. А человек, наилучшим образом подходящий для передачи этой информации, сидел в самом сердце штаб-квартиры Общества, и ему было позволено беспрепятственно продолжать свое дело.

Что же касается подробностей членства Конни в Обществе, то она к этому моменту состояла в нем уже почти год. Когда же он удосужится признать ее полноценным членом? Или он, может быть, ожидает, что она долго не проживет, а потому ему не стоит утруждаться и переносить ее данные из своего лотка для нерешенных вопросов? С такими мрачными мыслями она и вернулась к Горацию и Антонии.

Кол сидел по-турецки на своей кровати с посылкой от матери на коленях. Его спальня, каждый дюйм которой был украшен изображениями лошадей, включая пуховое покрывало и шторы, была залита золотым вечерним солнцем. Ему нравилось, что его окружают лошади, хотя они ни в какое сравнение не шли с Жаворонком — настоящим, живым пегасом. В этом окружении он обычно чувствовал себя в безопасности, но от пакета у него в руках исходила угроза, как от неразорвавшейся бомбы. У него были основания нервничать: по опыту он знал, что от материнских подарков не следует ждать ничего хорошего. Он думал, что никогда не оправится от того случая, когда ему подарили трещотку гремучей змеи — вместе с ее обладательницей — на его третий день рождения. Несчастье предотвратило только своевременное вмешательство бабушки. Его мать просто проверяла, унаследовал ли он ее особый дар, и, казалось, была удивлена тем, что выбранный ею подарок вызвал такое возмущение у всей семьи. Что ж, по крайней мере, этот подарок не производил впечатления живого: Кол уже потыкал в него палочкой, прежде чем занести в комнату.