Чтение онлайн

Все попытки вырваться ни к чему не вели. Удары коленями, не причиняя вреда, тонули в пухлом теле – он не обращал на них внимания. Обхватившие меня руки постепенно сжимались, как кольца питона, и вполне могли раздавить. В панике я изворачивался, отбивался изо всех сил, но безрезультатно. Тяжело, со свистом дыша, Сулейман клонился вперед, напирал огромными плечами, выгибая мне спину дугой и грозя сломать позвоночник.

Откинув назад голову, я вытянул шею и с отчаяния вцепился зубами в широкий, плоский нос, прокусив кожу и хрящи. Рот наполнился теплой, солоноватой, с металлическим привкусом, кровью. Как натравленный на быка бульдог, я рвал и трепал уязвимое место, не выпуская его из стиснутых челюстей.

Противник взревел от боли и ослабил хватку. Я высвободил руки, вывернулся, обеими ногами твердо стал на песок и подставил бедро для броска. Падая на спину, Дада оставил у меня в зубах кусок живой плоти, который я с отвращением выплюнул. Теплая кровь стекала по подбородку – я с трудом удержался от искушения ее стереть.

Сулейман Дада лежал на спине, словно выброшенная на берег исполинская черная лягушка. Я прыгнул на него, целясь согнутым коленом в горло. С проворством кобры он прикрылся обеими руками, и, обрушившись сверху, я снова попал в тиски толстых черных лапищ. Сцепившись, мы скатились в теплую мелкую воду лагуны.

Сулейман ревел от боли и бешенства, кровь бежала из изуродованного носа. Теперь все решало весовое преимущество. Гигант подмял меня под себя и, навалившись чудовищной тушей, удерживал мне голову под водой.

Я тонул – легкие вспыхнули огнем, от нехватки кислорода заполыхало в глазах. Сил почти не осталось, сознание затуманилось, готовое вот-вот отключиться.

Раздался далекий, глухой хлопок выстрела. Сулейман Дада дернулся, замер, и тяжелое тело безвольно сползло с меня.

Откашливаясь и ловя ртом воздух, я с трудом поднялся – стекавшие с волос ручьи заливали глаза. В луче валявшегося на берегу фонарика испуганная Шерри сжимала карабин в забинтованной руке. Рядом со мной, лицом вниз, покачивался на воде полуголый Сулейман Дада, словно выброшенный на мелководье дельфин. Побледневшая Шерри пришла в ужас от своего поступка.

– Боже, – прошептала она, – я убила его.

– Можешь гордиться, – выдохнул я и, спотыкаясь, пошел к месту, где лежал Чабби.

Он пытался сесть, но не получалось.

– Не напрягайся, Чабби, – остановил его я, поднял фонарик и расстегнул окровавленную рубашку на широкой коричневой груди.

Пуля задела легкое – при каждом вдохе и выдохе над темным входным отверстием пенились пузырьки. Я видел немало пулевых ранений, достаточно в них разбирался и знал, что дела плохи.

Чабби пристально вглядывался мне в лицо.

– Ну что там? Мне не больно.

– Вот и хорошо, – успокоил я. – Пива пока не пей, а то через дырку выльется.

Он криво усмехнулся. Пуля о кость не расплющилась, аккуратное выходное отверстие было чуть больше входного. Отыскав пару перевязочных пакетов и наложив на раны бинты, мы с Шерри приподняли его, устроили на расстеленном в вельботе матрасе и укрыли одеялами.

– Не забудь про Анджело, – напомнил он шепотом.

Со щемящим сердцем я перенес в вельбот и уложил в носовой части завернутое в парусину тело, отогнал лодку от берега и запустил двигатели. Путь на Святую Марию ждал неблизкий, и главной заботой теперь было спасти Чабби.

Сидевшая рядом Шерри делала для него все, что могла. А я, стоя на корме между двух моторов, под усеянным холодными белыми звездами небом, вел по глубокому протоку лодку с лежавшим в ней грузом – раненой, умирающим и мертвецом.

Спустя пять часов Шерри встала и перебралась на корму.

– Чабби хочет тебе что-то сказать… – Повинуясь безотчетному желанию, она наклонилась вперед и холодными пальцами коснулась моей щеки. В ее голосе звучало отчаяние. – Кажется, ему недолго осталось.

– Видишь две большие, яркие звезды? Держи курс прямо на них. – Я определил ориентиры в созвездии Южного Креста и передал ей управление.

Чабби меня не узнавал. Я опустился на колени, прислушиваясь к тихому клокочущему дыханию. Наконец он пришел в себя. Наши лица разделяло всего несколько дюймов. В зрачках Чабби отражался звездный свет.

– А ведь и нам иногда везло на хорошую рыбу, Гарри.

– Еще не раз повезет, – отозвался я. – Знаешь, какую лодку купим! В следующий сезон вместе в море выйдем – не сомневайся.

Он надолго затих. Рука его нашла мою, и я крепко сжал мозолистую ладонь в застарелых рубцах от лесок и линей.

– Гарри… – Голос был так слаб, что, ничего не слыша за ревом моторов, я приложил ухо к его губам. – Никогда раньше не говорил, а сейчас скажу. Люблю тебя, друг, – больше родного брата.

– И я люблю тебя, Чабби.

Он стиснул мне руку, но ненадолго – большие, заскорузлые пальцы расслабились. Я сидел рядом, пока они не похолодели. Над темным, отрешенно-задумчивым морем занялся бледный рассвет.

Три следующих недели мы с Шерри редко покидали тишину и покой бухты Черепахи. В день похорон друзей съездили на кладбище, постояли у могил, не зная, куда укрыться от любопытных взглядов. Однажды я в одиночестве посетил форт, где провел два часа в обществе президента Годфри Биддла и инспектора Уолли Эндрюса. Остальное время, пока заживали раны, нас никто не беспокоил.

Телом мы поправлялись быстрее, чем отходили душой. Как-то утром, делая Шерри перевязку, я заметил крохотные жемчужные зернышки в заживающих ногтевых ложах и с благодарностью понял, что корни ногтей восстанавливаются, – ее узкие, с длинными пальцами, руки не останутся навек изуродованными.

Счастливыми те дни не назовешь, слишком многое их омрачало – неприятные воспоминания, скорбь по Чабби и Анджело, наши отношения, зашедшие в тупик. Догадываясь, как мучительно трудно Шерри, я прощал ей внезапные вспышки раздражения, угрюмую замкнутость, неожиданные исчезновения из дому. Она часами бродила по пустынному берегу или одиноко сидела на песке, глядя на волны.

Вскоре Шерри достаточно окрепла. Пора было обсудить будущее. Как-то вечером, впервые после возвращения на Святую Марию, я заговорил о сокровище, зарытом под стоящим на сваях бунгало. Сидя на веранде, мы пили виски, прислушиваясь к шуму ночного прибоя, бьющегося о берег.

– Тебе придется вылететь первой и заняться подготовкой к прибытию гроба. Наймешь в Цюрихе машину и поедешь в Базель. Я договорился о номере в отеле «Красный бык». Он хорош тем, что там есть подземный гараж, а старший портье – мой знакомый. Зовут его Макс. – Я объяснил ей свой план. – Он организует катафалк, на который погрузят гроб, доставленный самолетом. Ты сыграешь роль убитой горем вдовы и доставишь груз в Базель. В гараже переставим его в бронированный автомобиль – арендовать его придется тебе – и перевезем к моему банкиру.