Чтение онлайн

– Она еще молода и импульсивна, – мягко заметил Курт.

– Она колючая, как дикобраз и грубая, как…

– Ты не справедлив Киран! Ты же знаешь, что она была лишена тепла и любви, – возразил Микон, и Илае совсем не понравилось, куда плавно поворачивает этот разговор.

– Я довольно рано потерял свою семью, но не озлобился.

– У тебя были мы! – Курт поднялся с места, и Илая почувствовала, что он начинает сердиться. – Представь, что ты бы не с нами жил, а с человеком, который тебя не любит и с трудом это скрывает, который издевается над тобой любыми доступными способами. Ты же сам сказал, что в собственном клане ее не уважают, даже, несмотря на то, что она дочь главы.

Микон тоже встал с кресла и подошел ближе к Кирану. Он положил свои руки на плечи молодому мужчине и заглянул в глаза.

– Ты понимаешь насколько важно то, о чем мы тебя просим? Это нужно всем нам. Эта девочка ключ ко всему.

– Я понимаю, дядя, – сдался Киран. – Но я же не обязан пылинки с нее сдувать?!

– Вряд ли, она тебе это позволит, – рассмеялся Курт. – Илая упряма, почти так же как и ты…

Услышав свое имя, и тем самым получив подтверждение своих догадок, Илая не сдержала свой гнев и стремительно влетела в зал, тут же привлекая внимание всех присутствующих.

– Сейчас начнется, – пробурчал Киран, складывая руки на груди.

– Что здесь происходит? С какой стати вы трое так бесцеремонно обсуждаете меня? – Негодование, гнев и непонятная, гнетущая тоска от того, сколько жалости было в их словах, затмили ее разум и способность рассуждать здраво. Ей было наплевать, что они подумают, когда поймут, что она слушала их разговор без зазрения совести.

– Илая! – примирительно поднял руки Микон. – Ты все не так поняла. Я сейчас попробую объяснить тебе…

– Я поняла все именно так, как оно есть. – С Кираном итак было все понятно, но эти двое начинали ей нравиться. – Но вот, что я вам скажу! Не вам судить о моей жизни и о моем характере. Я не нуждаюсь ни в вашей жалости, ни в сочувствии. – Она повернулась к Кирану. – Ты говорил мне, что у тебя нет семьи, солгал? Дядя! Это же твой дядя! У меня есть семья и как бы ни складывались мои отношения с ними, это мое и только моё дело! У меня есть близкие люди, которые любят меня.

Слова Микона о том, что ей не хватает любви, разъедали душу и она едва сдерживала слезы от того, насколько он был прав. У нее были Сия и Мика, но родительского тепла никто не заменит.

– Илая, мы не хотели обидеть тебя, - начал Курт, - или как-то задеть твои чувства…

– Охотно верю, вы ведь говорили обо мне без моего присутствия и не думали, что я могу услышать. – Возможно, ей было бы наплевать на все эти слова, если бы их говорил кто-то другой, но почему-то откровенная жалость этих мужчин, казалась ей унизительной. Она посмотрела на Кирана и смело шагнула к нему ближе. – Да, на твой взгляд, я своенравная, дикая, грубая, глупая и просто жалкая, а еще ты меня раздражаешь не меньше, чем я тебя. И знаешь, у меня есть решение этой проблемы. Никогда больше не разговаривай со мной и даже не смотри на меня!

Илая старалась говорить гордо, смело и как можно тверже, чтобы скрыть свою досаду и горечь. Почему-то произносить эти слова было больно, но она выдержала его серьезный взгляд, неожиданно, поймав себя на мысли, что хочет знать, о чем он думает в этот момент. В зале повисла давящая тишина, и Илае больше ничего не оставалось, как развернуться и выйти из этого помещения.

В своей комнате, она поняла, что о выходе в поселение и уж тем более присутствии на свадьбе, не может быть и речи. Она слишком взвинчена для подобного торжества. Илая снова сменила наряд и забралась на высокий подоконник. Она никак не могла выбросить из головы все, что услышала сегодня. Меньше всего она хотела вызывать жалость у людей. А может, дело было в том, что они снова напомнили ей, насколько она одинока.

На следующий день, она вышла из своей комнаты, гордо подняв голову и расправив плечи. Ничья жалость не в состоянии сделать ее еще несчастнее, чем она есть. По мере приближения к залу совета, она все яростнее сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. В голове то и дело всплывали слова Кирана и то, как он их произносил. Она часто слышала в свой адрес, слова и похуже, но никогда не думала, что подобное отношение к ней распространиться и за пределы клана.

Войдя в резные двери, Илая приветственно поклонилась и направилась к креслу Ваху. Сегодня на ней было темно синее платье с узким высоким воротником и расшитое серебром, которое подчеркивало ее стройную фигуру и добавляло ее образу величия. В волосы Илая вплела такую же серебряную ленту, пуская ее по всей длине замысловатой широкой косы. Ей казалось, что она олицетворяет достоинство и благородство. Она не осмелилась повернуть голову и посмотреть в ненавистные карие глаза, которые по ее убеждению сверлили ее с тех пор, как она вошла.

Третий день совета начался. Первый час был громким, спорным и крайне эмоциональным. Этот час, Ваху не принимал участие в обсуждении. Он сидел, погрузившись в раздумья, и подпирал рукой подбородок. В один миг, он встал и, призывая к тишине, высказался:

– Я думаю, помимо поиска решений, сложившейся ситуации, мы должны найти ее корень. – Четырнадцать пар глаз обратились к нему. – Нынешнюю ночь я провел в раздумьях, пытаясь ухватить за хвост мысль, которая не давала мне покоя. Что-то знакомое виделось мне в том, что происходит на наших землях. И, наконец, сейчас я понял. Прежде, сотни лет назад, подобные проблемы уже решали Боги, а бывало и сами насылали на своих подопечных напасти.

– Но это лишь предания, не более того! – отозвался Руан.

– В словах Ваху, есть здравый смысл. Но к чему именно вы ведете? – спросил Луанос.

– Я думаю, мы должны обратиться к Богам и спросить у них, не разгневали ли мы их чем-либо.

– Каким образом? Даже если вы и правы, как найти тех, кто вот уже две сотни лет не желает являть себя людям? – Микон сосредоточенно расхаживал в центре зала, не принимая, но и не отвергая предложения Ваху.

– Если это влияние Богов, то положение будет только ухудшаться. Почему бы нам не снарядить отряд, который мог бы добраться до Мертвого города и спросить их об этом? – развивал свою мысль Ваху.

– Я думаю, стоит довериться древним писаниям, в которых сказано, что четыре части карты находятся в каждом их кланов и только соединив их последовательно и с помощью достойных искателей, нам откроется путь к Мертвым землям, – медленно проговорил Луанос.

Общее возмущение охватило зал, присутствующие заговорили одновременно, а Илая лишь растерянно оглядывалась по сторонам. Как можно было так серьезно говорить о столь глупой затее? Богов не было уже очень давно, а молить их о помощи и взывать к милосердию это одно, но отправляться на их поиски, это совсем другое. Их последнему явлению, не осталось и свидетелей.

И как бы Илая не удивлялась, как бы не возмущалась в душе, эта идея прочно укоренилась в головах собравшихся, и вскоре ей стало понятно, что решение принято.

– По преданию, карту нужно собирать постепенно, начиная от левого верхнего угла, затем правый верхний и так далее, – негромко говорил, Руан, словно для самого себя. – Эти знания передаются у нас из поколения в поколение, правда, мы всегда думали, что это лишь сказки.

– Это истинная правда, мой народ верит в это. – Луанос рассуждал вслух и его голос мягко пробивался сквозь методичное шуршание его одеяний. – Меня смущает лишь то, что все это БЫЛО правдой, когда Боги еще являлись людям. Но попробовать все же стоит.