Чтение онлайн

Мне от этого не легче, но я перестаю спрашивать, потому что он прав. Это должна решать Мэгги. Я хочу знать, но я хочу, чтобы она была той, кто мне скажет.

— Ты хороший брат.

Коул встает.

— Да, ну, я сорвал джекпот, когда дело дошло до братьев и сестер, так что я счастливчик. Мне нужно идти готовиться к завтрашнему тесту. Увидимся на тренировке.

Он хлопает меня по руке и направляется к двери. Я пытаюсь вернуть свой внимание к игре, но всё, о чем я могу думать, это о том, что мне очень повезло, что я вообще здесь.

Глава 22

МЭГГИ

Я выхожу из душа в наполненную паром комнату и вытираюсь. Я измучена и готова упасть в постель, а затем сделать вид, что я ленивица, и незаметно придвинуться ближе к теплому телу Шейна. Серьезно, температура тела у этого мужчины, должно быть, на десять градусов выше, чем у обычного человека. Я сплю рядом с ним в нагретом коконе, и это потрясающе.

Перед тем как почистить зубы, я надеваю шорты и майку и намазываю руки и ноги лосьоном. Когда я открываю дверь, Шейн всё ещё прислоняется к изголовью кровати, только теперь на нем очки, и он держит книгу, пока по телевизору идёт игра. Моя голова откидывается назад с измученным стоном, потому что эти очки вызывают у меня желание прижать его к себе совершенно по — другому.

— В чём проблема? — он смотрит на меня поверх черной оправы.

— Ничего, — ворчу я, направляясь на свою половину кровати.

— Как Лив?

— Лучше. Она уснула ещё до того, как я добралась до третьей страницы. Моника прислала открытку, но я не уверена, что собираюсь ей отдать её. Я беспокоюсь, что это запутает её ещё больше, — Шейн ничего не говорит, поэтому я продолжаю после того, как ложусь на кровать, полностью удовлетворенная. — Я не знаю, как со всем этим справиться.

Его подбородок опускается, чтобы он мог посмотреть на меня.

— Хотел бы я, чтобы кто — нибудь сказал мне то, что ты сказала ей сегодня вечером. Этим детям действительно повезло, что ты есть у них.

Мне хочется смеяться, но я слишком устала.

— Что ты читаешь?

Карие — зеленые глаза Шейна устремляются в угол.

— Это о парне, который бродит по Гималаям.

— Я бы никогда не подумала, что ты ботан. Почитай мне.

— Нет.

— Ну же, пожалуйста. Я ненавижу читать, но аудиокниги помогают. Держу пари, у тебя очень сексуальный голос при чтении, — он ничего не говорит. — Давай, Гризли. Почитай мне.

Он захлопывает книгу.

— Хорошая попытка. Расскажи мне, что там с придурком Дэнни и его концертом.

— Придурок Дэнни? Откуда ты знаешь, что он придурок? — я складываю руки и закидываю их за голову.

— У меня хорошее чутье.

Я не хочу говорить об этом. Разговоры о Дэнни и обо всём, что привело к моему отъезду из Нью — Йорка, только пробуждают плохие чувства и старые шрамы.

— Мы можем не говорить об этом? Я не буду участвовать.

— Я не буду заставлять тебя говорить о том, о чём ты не хочешь, но ты не должна упускать возможность только из — за него.

Я фыркаю и закрываю лицо рукой. Шейн может быть настоящей занозой в моей заднице, когда захочет.

— Это не из — за него, — я начинаю раздражаться.

— Нет? — бросает он вызов. Я стону.

— Это сложно. Я не хочу возвращаться туда, и уж точно не хочу танцевать с ним.

— Но ты хочешь танцевать на шоу? — спрашивает невероятно крупный парень рядом со мной, как будто он каким — то образом понял, как читать мои мысли.

Я выдыхаю сдавленный вздох, сажусь и подкладываю подушку под спину.

— Я не знаю. Это была бы потрясающая возможность, но, Шейн, я даже не знаю, смогу ли я это сделать. У меня слабая лодыжка, я уже не в форме. Танцы — это одно, а пуанты — совсем другое.

— Пуанты?

— Да, ты знаешь, пуанты. Те, которые носят балерины. Если я собираюсь танцевать, это единственный способ, и он это знает.

Темные брови Шейна сходятся на переносице.

— Он танцует хип — хоп.

— Да, но ты должен увидеть, как это смотрится, когда ты смешиваешь это с чем — то невероятно консервативным и классическим, таким как балет. Это противоречиво. Экзотично. Завораживающе. Соблазнительно.

— Неважно. Тебе определенно не следует этого делать.

Я шлепаю его по руке.

— Это шоу будет грандиозным и изнуряющим. Он не приемлет ничего, кроме совершенства.

— И именно поэтому он хочет тебя.

То, как он это произносит, так спокойно и небрежно, будоражит мои нервы. Я качаю головой.

— Я больше не могу танцевать так же, как раньше. Он этого не понимает.

— А что, если бы ты могла? Ты бы согласилась?

Я обдумываю это в голове всего секунду.

— Я не знаю. Есть слишком много вещей, влияющих на мой ответ.

Шейн молчит минуту, прежде чем заговорить.

— Если бы был хотя бы шанс, что я смогу выбежать обратно на поле, я бы, не раздумывая дважды, сделал всё, что в моих силах, чтобы хотя бы попытаться.

Ну и дерьмо. Он решил стать таким нежным и ранимым. Теперь я знаю, что собираюсь заняться всем тем, чего не хотела. Он точно знает, как давить на меня, пока я не сдамся.

— Но дело не только в этом. Дело не только в моей лодыжке, детях и том факте, что он на другом конце страны.

— Тогда в чём же дело?

Я опускаю подол майки и кладу руки на колени.

— Это открывает дверь, которую я закрыла и заперла на замок. Если ты откроешь её, то понятия не имеешь, что можешь найти. Дэнни — это одно, и этого достаточно, но если добавить…

Я смотрю на него снизу вверх и вижу всю ту нежность, которую он так старается скрыть, сидя и терпеливо ожидая.

— Что, если я узнаю, что никогда больше не смогу танцевать так, как раньше? Я оставила это в прошлом, и меня это устраивает. Я люблю преподавать, и я не знаю…Я хотела бы когда — нибудь открыть свою собственную студию. Но если вернусь к тому, кем я была раньше, и узнаю, что не могу…Не знаю, смогу ли я снова пережить разбитое сердце.

Его бицепс касается моего плеча, и это успокаивает и придает силы.

— Давай по порядку, Светлячок. Дэнни не должен быть фактором, — он говорит это так буднично, как будто это так просто.

Я прижимаю колени к груди. Я не хотела говорить об этом, но, видимо, придётся.

— Мы с Дэнни встречались, или, по крайней мере, я так думала, что мы встречались. Я была молода, наивна и…увлечена. Он был немного старше, красивым, и я никогда раньше не видела, чтобы кто — то танцевал с такой раскованностью. Мы стали друзьями. Он был моим лучшим другом. Он научил меня совершенно другой стороне танца, и это сделало меня лучше. Это было потрясающе — сочетать его стиль с моим. Я думала, как и любая молодая глупая девчонка, что он тот самый. Что я была для него всем. Я была ослеплена любовью, или очарованием, или чем угодно ещё.