Чтение онлайн

Запаниковав, я нажала кнопку ответа и начала строчить краткое содержание истории, которая приключилась со мной, моим багажом, моим блэкберри и всем остальным. Я перечитала написанное, и мне показалось, что слова «и все это по вине долбанутой шизанутой ассистентки Сисси, у которой не все дома» звучат не слишком грубо. Заприметив приближение человека с кабелем для меня в рубашке цвета аквамарин, я нажала кнопку отправления и поспешила выйти из сети только затем, чтобы увидеть, как он подзывает меня, махая портативным кард-ридером. Нет, серьезно, набор циничных ублюдков — это рекрутинговая политика «Эппл»? Я поклялась, что никакой коллега-умник больше никогда не заставит меня выбрать продукцию «Эппл». Разве только кроме айпода — без него ведь никуда. Ну и айфона. Может, еще заменю свой ноут на макбук-про.

Выйдя на полуденные улицы, которые кипели по сравнению со стылой атмосферой кондиционированного магазина, я почувствовала зверский голод. Не знаю точно, мое лицо или ужасающие звуки, доносившиеся из желудка, распугивали женщин и детей, но люди переходили на противоположную сторону улицы, чтобы избежать встречи со мной. Я зашла в ближайшее кафе, купила апельсиновый сок и круассан. Симпатичный крошечный седовласый старикашка прикладывал массу усилий, чтобы не пялиться на мои синяки, и через минуту, без каких-либо проблем с пониманием, я уже вышла оттуда. С тем, что я хотела купить. Чем не повод для гордости?

Возвращаться в гостиницу означало признать поражение на статейном фронте, так что я совершила путешествие по другим улицам в поисках местечка, где можно было присесть и съесть мою добычу. Миновав пару улиц, я заприметила французов, которые несли сумки с едой. Я последовала за ними через огромные кованые ворота на безопасном и неподозрительном расстоянии в огороженный стенами двор с каменными арками и идеально ухоженными парками. Маленькая табличка у ворот гласила: музей Карнавале. Я огляделась в поисках кассы, но не обнаружила ничего похожего. Сделав безразличный вид, я присела на ступеньке и вонзила зубы в круассан.

Впервые с тех пор, как я расквасила лицо и даже с момента моего приезда в Париж, мне было хорошо. Без алкоголя. В моем арсенале уже хранились названия множества магазинов и куча страшненьких снимков, которые я сделала своим блэкберри, бродя по окрестностям, и все они были очень марэцентричные, но разве кто-нибудь в «Белль» мог бы сказать, что Марэ не самое лучшее место для отдыха во всей Европе? С помощью Виржини снимки получились не такими уж плохими — впрочем, в «Белль» все в курсе, что я не фотограф. К их заметке им будет вполне достаточно нескольких ярких картинок для расцвечивания сплошного текста, а если понадобятся хорошие фотки, не сомневаюсь, что они смогут прислать фотографа. А я всего лишь журналист. Хороший, очень хороший журналист.

И Дженни не может злиться на меня вечно. Я сделаю все возможное, чтобы помочь ей, и мы как-нибудь разгребем эту ситуацию. Мы же всегда разгребали, А Алекс — ну, с Алексом у меня проблем нет, если подумать. Проблема в том, что он встречался с очень красивой женщиной до меня и эта очень красивая женщина оказалась здесь, в Париже, у нас под боком.

Я мало что могла с этим поделать. Похоже, Алекс ею не интересовался, а она не интересовалась им, так зачем поднимать тревогу?

В саду было как-то умиротворенно и до невозможности красиво. Откусив большой кусок круассана, я размечталась, как вхожу сюда в бесподобном свадебном платье из «Забавной мордашки»; у меня в руках ярко-красные герберы, кудрявые волосы закреплены заколками, а концы распушены по плечам. Рядом отец, а Дженни и Луиза стоят позади. В чем-то очень некрасивом. В чем-то канареечно-желтого цвета, будто из «Бо Пип» [49] . Мама — в самом первом ряду, причитает, что это все должно проходить в церкви и что я всегда была эксцентричной. А у входа в сад, под самой аркой, стоит Алекс. А раз уж это мои мечты, а не мамины, то он в костюме «Диор Ом», сидящем точно по фигуре, узком галстуке и поношенных «Конверсах». Но чтобы не нарушать торжественность церемонии — причесанный. Я медленно прохожу между двумя рядами стульев, заполненных самыми дорогими и любимыми людьми, которые приехали в Париж на нашу свадьбу, улыбаюсь ему, а он улыбается мне, и — ох! Я моргнула и потрясла головой. Откуда что берется? Я старалась держаться в стороне от всяких свадеб со времен разгрома на свадьбе Луизы. Было еще слишком рано для того, чтобы фантазировать, как мы с Алексом идем по проходу вдвоем. Я ведь только-только решила, что перееду к нему, не надо торопиться. Как ни неприятно это признавать, но Бейонсе не всегда права — не надо стремиться окольцевать мужчину.

Мои руки опустели, но желудок отказывался принимать факт, что круассан закончился, поэтому я заставила себя подняться и побрела назад к воротам, коротко улыбаясь группе, которая расположилась на перекус, и получая в ответ изумленные взгляды. И попутно вспоминая, что надо снова надеть очки.

Еще час побродив по Марэ и добавив к своему списку еще несколько маленьких кафе и булочных, я резюмировала, что день удался, и попыталась отыскать путь домой, заблудившись только два раза. Радостно миновав опустевший администраторский стол, я направилась прямо в номер и включила ноутбук. На экране ободряюще загорелся логотип «Эппл», я скинула свои вьетнамки, готовясь к затяжной интернет-сессии.

Я опубликовала сообщение и захлопнула ноутбук. От Мэри ответа так и не пришло, хотя я знала, что она у себя за столом, а другие письма, включая срочный запрос из банка Парагвая, подождут до того, как я наконец приму горячую ванну.

До переезда в Нью-Йорку меня уходило три минуты на то, чтобы решить, что надеть на свидание с бойфрендом. Обычно выбор падал на то, что оказывалось наверху кучи одежды и не требовало глажки. Спустя год совместного существования с Дженни я не могла выбрать между парой черных джинсов, леггинсов и трех одинаковых футболок с v-образным вырезом: черной, белой и серой. Примерив по очереди все три, я остановилась на белой и присовокупила к ней облегающие джинсы, небесно-голубые «Лабутены» Виржини и длинную изящную серебряную цепочку с прекрасным аквамарином в качестве кулона, который я отхватила, когда делала последний круг по Марэ. Сомневаюсь, что это украшение в большинстве компаний посчитали бы существенным предметом, который подпадает под страховое возмещение, но в конце концов — «Белль» это или нет?! Ну как девушка в Париже могла отправиться на тридцатилетие своего парня без аксессуаров? Косметика, которую я купила по дороге в гостиницу, — вот это уже существенно, как ни крути. К восьми часам мой синяк на щеке и фонарь под глазом были едва заметны. Если свет слегка приглушить. А еще уложить волосы на пробор на одну сторону. И не поднимать взгляд. Наконец решив, что и так сойдет, я села на стул у окна и стала править вступительную часть статьи для «Белль», ожидая, когда в дверь войдет Алекс.

Тридцать минут спустя я по-прежнему ждала. Я закрыла ноутбук, включила телевизор и прошлась по каналам, стараясь не огорчаться из-за того, что кресло пахнет Алексом, который провел в этом кресле полночи. Спустя десять минут просмотра французской версии «Поля чудес» (с Викторией Сильветедт [53] , между прочим!) до меня дошло, что я могу позвонить на мобильный Алекса с гостиничного телефона. Усевшись на кровать и скрестив ноги, я в одной руке зажала мобильный, в другую взяла гостиничный радиотелефон и стала думать, как мне сделать международный звонок. Когда пять минут спустя открылась дверь, я продвинулась не слишком далеко: сидела и колотила трубкой по матрасу, беспрерывно ругая ее последними словами.

— О, момент «Кодак», — с порога сказал Алекс.

— Ты где был? — почти крича, спросила я. — Уже почти девять, черт подери.

— А разве мы договаривались поесть не в девять? — пришибленно поинтересовался он, прилизывая волосы.

— Ты сказал — в восемь, — ответила я, голосом и жестом делая акцент на слове «ты».

— Черт, Энджел, прости. — Он скорчил виноватую мину. — Я просто замотался. Ты готова идти прямо сейчас?

— Да, — сказала я, и мне стало не по себе. Все-таки ему пришлось работать в собственный день рождения, надо же дать ему послабление. Если он действительно считал, что мы договорились на девять, то пришел даже на пятнадцать минут раньше. Я поднялась и покрутилась перед ним. — Ну как я?

— Ты просто великолепна, — сказал он, подходя ко мне и обнимая. Он нежно поцеловал меня и посмотрел на мои ушибы. — Как твое лицо?

— Болит. — Я сжала губы, чтобы продемонстрировать, сколько блеска для губ на них еще осталось. — Очень плохо выглядит?