Чтение онлайн

— А я думала, ты собираешься перебираться к нему? — сказала Лу, подразумевая: «Твой приятель тебя бросил?» — У тебя все в порядке, детка?

— Честно говоря, бывало лучше, — призналась я, пытаясь придумать, как бы получше перефразировать наш с Алексом последний разговор. — Э-э, вчера был его день рождения, мы пошли обедать, и он сказал, что не хочет съезжаться со мной и создавать семью.

С учетом Луизиных новостей я решила, что не стоит пока упоминать о детях, которых он тоже не хотел со мной заводить.

— Что? Он прямо так и сказал? — спросила она, и тон ее голоса повышался с каждым словом. — Прямо так?

— Ну, не совсем. — Я принялась задумчиво жевать ломтик картошки фри. — Ладно, в общем, у него была одна девица, которая бросила его несколько лет назад, и из-за этого он считает, что для счастливой жизни не обязательно жениться и заводить детей.

— Он не хочет иметь детей? — взвизгнула она.

Черт, дернуло же меня забыть, что я не собиралась говорить об этом.

— Нет, он только сказал, что для счастливой жизни они не обязательно нужны, — повторила я. Я никак не могла перестать защищать его, хотя и не была уверена, что он не имел в виду ровно того, что заподозрила в его словах Луиза.

— Ну а что с переездом? — спросила она, и ее губы сложились в кошачий анус. Не самое привлекательное выражение лица. — Почему он отказался от этой идеи?

— Я думаю, это моя вина. Я все время повторяла, что мы обсудим это позже, потому что, ну, я боялась, учитывая, что произошло, когда я в последний раз с кем-то жила, вот он и решил, что это плохая идея и что он торопит события. Даже несмотря на то что я теперь думаю по-другому. Ирония судьбы.

— Так что, тебе нельзя думать о переезде к нему из-за того, что с ним случилось в прошлый раз, зато можно висеть на соплях и держаться подальше от него по той же причине? — возмутилась Луиза.

Я выпятила нижнюю губу. Ну, если посмотреть с такой стороны…

— О, Эндж, ты прямо как в «Сексе в большом городе»…

— Не начинай, — оборвала я ее. В ее глазах уже запрыгали чертики. — Если я и живу в Нью-Йорке, это не значит, что у меня все как в «Сексе в чертовом большом городе». У меня своих проблем полно, что бы еще присовокуплять сюда таковые от Сары Джессики Паркер.

— Все равно, по-моему, пора его списывать. — Луиза пожала плечами, недовольная тем, что ее срезали посреди речи а-ля Миранда [60] . — Ему можно жить в обнимку со своим прошлым, а тебе нет? А чего он вообще ни с того ни с сего об этом вспомнил? Он разве не такой весь из себя принципиальный?

— Ну да, просто дело в том, — я сделала глубокий вдох, — что его бывшая здесь.

— Она в Париже?

— Она из Парижа.

— И он знал, что она тут будет?

— Нет.

— Прекрати.

— Не знал, — запротестовала я. — Да, она из Парижа и играет в группе, но он не знал, что она будет здесь. И что будет выступать на фестивале.

— Ой, перестань, — с издевкой проговорила Луиза. — Только послушай себя, Энджел. Твой некогда обожаемый приятель вдруг распрощался с идеей, что ты должна жить с ним, и даже напрямик заявил тебе, что не хочет жениться, хотя об этом даже и речи не было, а в это же время на сцене снова появляется его бывшая девушка, которая разбила ему сердце.

— Лу, в твоей интерпретации это звучит куда хуже, чем есть на самом деле. — Но проблема была не в интерпретации. А в том, что она действительно была похожа на правду.

— Энджел, я не собираюсь огорчать тебя, — настаивала она. — Я хочу помочь. В прошлый раз я отошла в сторону и позволила обойтись с тобой несправедливо, но большей этого не допущу. Послушай, я никогда не видела твоего Алекса, но знаю, что ты никогда и ни из-за чего так не расстраивалась. У тебя все написано на лице. Хотела бы я верить, что эти слезы по поводу встречи со мной, но это не так, правда? Они из-за него, я права?

Я слегка кивнула, не готовая ответить. Потому что если бы я стала говорить, мне бы пришлось признать, что она права.

— Прошу тебя, поедем домой, Энджел, — вздохнула Луиза. — Хотя бы ненадолго. Я понимаю: у тебя работа, друзья и все такое, но издалека ты могла бы рассмотреть ситуацию гораздо яснее. Хотя бы на неделю. На один день.

Подняв голову к небу, я закрыла глаза. Она так жалела меня, а ведь я еще даже не рассказала ей, что у меня на рабочем фронте. Моя начальница чуть не писает на меня кипятком, ее ассистентка пытается меня подсидеть, пока я в командировке, да и означенная командировка протекает не так, как надо. И это если оставить в стороне ситуацию с Дженни. Да, может статься, поездка домой прочистит мне мозги. Главное — не вспоминать, почему я оттуда уехала.

— Я не могу так запросто сорваться и уехать, — решила я, собрав волосы в хвост, а потом распустив их. Они отросли. — Прости, Лу.

— Однажды ты именно так и поступила, — парировала она.

Я оттолкнула тарелку и шмыгнула носом. Впервые за все время, сколько себя помню, кусок не лез в горло.

— Мне не хватает тебя, Энджел, — тихо сказала Луиза. — Я хочу, чтобы ты вернулась домой.

— Я тоже. Только я еще не знаю, где он, мой дом.

Мы посидели в тишине несколько минут, пока официант убирал наши наполовину полные тарелки и расставлял кофе. Они, видимо, решили, что он нам нужен, или по крайней мере мне, и не стали дожидаться, пока мы сами закажем.

— Да, ну мы два сапога пара, что скажешь? — заметила Луиза, перезавязывая свой хвост — ведь из него выбились целых две волосинки.

— Да уж, — согласилась я. — Я и правда очень рада за тебя. Ты будешь первоклассной мамашей.

— Ну да, у меня ведь было целых двадцать семь лет практики на тебе, правда? — сказала она и глотнула кофе.

— Иди ты! — Я улыбнулась, обрадовавшись, что мы перестали цапаться. Если уж мне не удалось испортить с ней отношения, после того как я сломала руку ее мужу, то, не придя на ее годовщину, я и подавно не смогу отделаться от этой проныры.

После обеда мы с Луизой пару часиков побродили по городу, прогулялись на другой берег Сены и поснимали друг друга: в Трокадеро, потом я снялась «в обнимку» с Эйфелевой башней, а Луиза — в таком ракурсе, будто башня вырастает у нее из головы. Пора мне завязывать с фотками. Я вряд ли подходила под формат «Белль». Как ни странно, Париж вдохновлял на такие вот снимки экспромтом. Но под Триумфальной аркой у нас не оставалось выбора: пришлось сделать серьезные выражения лица «строгих и угрюмых девушек в беретах». У меня строгое угрюмое лицо получилось лучше, чем у Луизы, — она была слишком блондинистой и слишком бодрой для серьезных парижских фотографий.