Чтение онлайн

Первое, что я услышала утром, было тихое жужжание под ухом. Сунув руку под подушку, я вытащила телефон и выключила будильник, а потом замерла, ожидая еще каких-нибудь звуков, чтобы понять, проснулся Алекс или нет. Мгновение спустя до меня дошло, что что-то не так. Аккуратно перевернувшись, я не сразу все поняла. Алекса не было рядом. Его не было в кровати. Его не было в кресле у окна. Его вообще не было в комнате.

Алекс не вернулся в гостиницу.

Не в силах даже подумать о том, что это может значить, я выбралась из постели и принудила себя зайти в ванную. Накануне вечером я совершенно правильно решила не смотреться в зеркало — поразительно, во что может превратить лицо травма двухдневной давности. К счастью, эта самая травма хотя бы прошла почти без последствий. Слава Богу, в поезде можно и не выглядеть сексуально. Я плеснула холодной воды на лицо, почистила зубы и на скорую руку приняла душ. Даже если у тебя разбито сердце, гигиену все равно надо соблюдать.

Вернувшись в комнату, я посмотрела на пустую кровать. Я, наверное, отключилась сразу же, как только закрыла глаза, — постель выглядела нетронутой, за исключением того места, на котором спала я. Заставляя себя не думать о том, что он делал ночью и с кем, я взяла свою сумку и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

— Мадемуазель?

Ален все еще стоял за столом — серьезно, неужели прошло несколько часов? Солнце светило в окно, значит, уже утро.

— Доброе утро, — сказала я, удивленная каменной монотонностью собственного голоса. Мой голос отражал общее ужасное состояние организма. — Такси уже здесь?

— Да, — подтвердил Ален, указывая на большую черную машину у входа. — Мы с вами увидимся сегодня вечером?

— Вы когда-нибудь выходите из-за своего стола? — спросила я, увиливая от ответа.

— Иногда, — ответил он, кивнув. — Нечасто.

Я улыбнулась или попыталась, стараясь придумать, о чем еще можно поговорить.

— Ну, спасибо вам. Вы очень мне помогли. Правда. Просто замечательно.

— Вас ждет такси, — неловко сказал Ален, жестом указав на дверь. Видимо, не все портье млеют от раздутой похвалы, подумала я, кивнула и устремилась наружу. Хотя мой опыт общения с портье был крайне ограниченным. Может быть, некоторым людям действительно нравится помогать другим. Чудно.

Усевшись в такси, я попросила шофера отвезти меня к Северному вокзалу и вставила наушники, выбрав что-то громкое и тошнотворное. В шесть утра Париж только-только просыпался, совсем не как Нью-Йорк. Если бы я совершала поездку на такси по Манхэттену в такое раннее утро, даже в уик-энд, то бы увидела десятки бегунов, примерно столько же гуляк, бредущих домой в несвежей вчерашней одежде после бурной ночной пьяной оргии, и целую вереницу садистов, выходящих из «Старбакс» и направляющихся в офисы. Обычно с заходом в тренажерный зал. Никогда этого не пойму.

Но Париж не таков, или тот Париж, по которому путешествую я. Он был такой степенный, такой спокойный. Я всегда думала, что это город полуночников, со сверкающей огнями Эйфелевой башней, «Мулен Руж», барами и кафе; этот город вздыхал и шептал на рассвете. Ему не надо было кричать, он был слишком изящен для этого. Париж — тот город, в котором я хочу жить, когда вырасту. Если я когда-нибудь вырасту.

Поездка до вокзала заняла не так много времени, как я рассчитывала, поэтому я устроилась за столиком в привокзальном кафе и достала ноутбук. Мне не хотелось оставаться наедине со своими мыслями, они не самые желанные компаньоны в путешествии. Я зашла в Интернет по беспроводной связи и решила опубликовать последнее сообщение в блоге. Одному Богу известно, опубликует ли это сообщение «Лук», но я была полна решимости высказаться, пока у меня была возможность.

Я прервалась и посмотрела на экран. И что дальше? Что еще можно сказать? Не хватало еще сорваться прямо в сети. Надо остановиться, пока я публично не побрилась налысо и не начала разносить машины зонтиком. Хотя зонтика у меня нет. Ну и к лучшему.

Спустя мгновение после того, как страница «Лук» растаяла, я увидела, как на экране появилось наше с Алексом фото. Это был удачный момент, а не постановочный снимок, который Ванесса поймала на свадьбе у Эрин несколько месяцев назад. Мы стояли, перегнувшись через перила балкона, и наблюдали за происходящим внизу. Ванесса поймала момент, когда Алекс шептал мне на ухо, его галстук был развязан, верхняя пуговица рубашки расстегнута, а всклокоченные волосы прикрывали мое лицо. Я смеялась, закрыв глаза, положив одну руку на перила, а другую — на грудь Алексу. Щеки горели, а блеск для губ совсем стерся.

Не успела я начать плакать, как эта картинка исчезла, сменившись нашей с Луизой фотографией. Я была уверена, что она с моего прошлогоднего дня рождения в Лондоне, где мы во все горло наяривали под караоке, охваченные весельем и эмоциями от проникновенного исполнения баллады. Я была шокирована, увидев эту фотографию. Я так долго гнала от себя воспоминания о счастливых минутах моей лондонской жизни, что было непривычно видеть одну из них прямо перед собой. Тем вечером мы веселились от души.

Я поднесла руку к глазам. На них не было туши, которая могла размазаться, но мне не хотелось реветь посреди станции. Я вдохнула через нос, выдохнула через рот и подняла голову вверх, чтобы не заплакать.

В этом не было никакой необходимости. На сей раз все не так, как в прошлом году. Я не сбежала. Я приняла осознанное решение. Я не прыгнула в самолет, надеясь на лучшее. Я спокойно шла к поезду и знала, что лучшее — это не обязательно то, как хочешь ты.

Я покрутила колесико мышки, и экран ожил. Проверив почту, я оставила все как было и захлопнула ноутбук. Потом почитаю. Громогласное объявление посадки на мой поезд вернуло меня к жизни. Я потрясла сумку, пока всякая ерунда не съехала в сторону, обнажив мой билет и паспорт. Это не импульсивный порыв. Это разумное решение. Единственно верное.

Запасясь водой, шоколадом и кучей журналов, которые я знала, что не буду читать, я гордо направилась к поезду. Теперь пути назад не было. Я ехала домой. Если это еще был мой дом. Если он вообще где-то был.

В поезде было в основном пусто: сидела стайка молодых француженок, две парочки и одинокий позаброшенный всеми чтец, так что я ушла с полагавшегося мне по билету места и разместилась за столиком на четверых, заняв два сиденья — одно своим задом, другое — сумкой, — а стол завалив журналами. По другую сторону прохода уединилась до тошноты сладкая парочка, которая, едва оказавшись на своих местах, сразу же обнялась и стала целоваться, хихикать и перешептываться по-французски. Романтическое путешествие в Лондон? В этом что-то есть. Если вы живете в самом романтическом городе на Земле, куда на уик-энд приезжает весь остальной мир, когда ему хочется оторваться по полной, куда же податься вам? Я вытащила свой айпод из сумки и попыталась закрыть глаза. Мне хотелось уснуть и не просыпаться до тех пор, пока мы не доберемся до места назначения. Может, тогда у меня получится убедить себя, что весь прошедший год — это просто сон. Очень дорогой и до ужаса правдоподобный.

Ужасный рок, который я слушала на пути к Северному вокзалу, оказался совсем не подходящим для «Евростара». Я больше не хотела заглушать голоса в своей голове, я хотела их убаюкать, но ничто не действовало. Тогда я переключила плейлист в режим случайного воспроизведения и стала смотреть в окно на сельские виды, пытаясь отключиться. Но всякий раз, как мои веки тяжелели, передо мной вставал образ пустой гостиничной кровати, который оперативно сменял другой: потертые джинсы Алекса на полу шикарной квартиры Солен. Если бы я не ходила на ту треклятую вечеринку, было бы куда труднее вообразить себе трусы своего парня, свисающие со спинки дивана, если бы в глаза не видела самого дивана. А теперь вся картинка с легкостью представала у меня перед глазами как живая.