Чтение онлайн

— Но ведь как-то до этого справлялся?

— Ты не можешь меня за это винить, — он сразу напрягся и ощетинился. — Я был просто раздавлен той мощью, что на меня обрушилась. Дезориентирован, напуган. Не представляешь, что вытерпел. Это невыносимо больно, когда неуправляемая сила рвёт тело на части. Лалли помогла на первых порах. Она способна впитывать излишки магии, гасить внезапные всплески. Когда подобное случилось впервые, я с трудом соображал, что делаю. Лишь потом узнал, что в моём случае выбора не было. Магией делятся через тактильный контакт. И чем мощнее выброс, тем контакт должен быть ближе.

— Да-да… ближе, теснее и глубже… — надо же, я даже иронизирую! — Разумеется, это всё объясняет.

Но почему же так больно и пакостно?

— Только это не объясняет того, зачем я тебе. Ты снова молод, одарён, уникален и так далее. У тебя роскошная женщина. Шесть лет в одной постели — серьёзный срок…

— Опять ты об этом, — Лёшка скривился как от зубной боли. — Да! Я изменил! Но она не нужна мне! Она лишь берёт, ничего не давая взамен. И я никогда не оставил бы тебя на шесть лет! Для меня прошло меньше двух месяцев. Для вас с сыном должна была миновать пара недель. Портал дал аномальное временное искажение. Никто не знает, почему это произошло. Но время никакой роли не играет, я всё тот же. Всё так же люблю, — он развернул меня лицом к себе. — Ну же, посмотри на меня! И решайся.

— Нет, не тот, — я медленно ощупывала взглядом знакомую форму бровей, глаза с короткими светлыми ресницами, сжатые в тонкую линию губы. — Я наивно полагала, что изучила тебя, знаю, на что способен. Дура. Ты стал чужим, или всегда таким был, просто я не видела.

— Да подожди, — меня легонько встряхнули, — не руби с плеча…

— Нет, это ты теперь подожди. И послушай.

Я отодвинулась и, глядя в упрямые серые глаза, чётко проговорила:

— Ты выбрал новую жизнь и имел на это полное право. Наверное… А я выбираю свою, прежнюю. Рядом с сыном. И пусть она почти прожита и закончится не самым радужным образом, но я нужна своему ребёнку. Для меня это даже не вопрос — оставаться с ним или нет.

— Такая высокоморальная, да? — когда-то любимое лицо исказилось от злости. — Правильная. Пресвятая мамаша и отец-негодяй. Муж-подлец бросает жену и немощного ребёнка. Да ты просто недалёкая, зашоренная идиотка! Не понимаешь, от чего отказываешься!

На секунду показалось: он меня ударит. Боже, кто этот незнакомец?! Откуда в нём столько ненависти и презрения? Не веря своим глазам, наблюдала, как всегда уравновешенного, даже немного флегматичного человека буквально корёжит от ярости и гнева. Вздувшиеся вены на лбу, испарина, покрасневшие глаза. Кожа на крепко сжатых кулаках натянулась так, словно вот-вот лопнет.

Воздух вокруг загустел, заискрил. С противным скрежетом съехал вниз край металлической вытяжки, мигнули потолочные светильники, мелко задребезжала посуда в шкафах. Лёшка вмиг преодолел разделявшее нас расстояние. Прижал меня к себе крепко-накрепко, напряжённый, натянутый, как струна:

— Прости меня, прости! Всё не так и не то! — он беспорядочно гладил меня по спине, плечам, голове, ероша и путая волосы на затылке, и я чувствовала, как расслабляются его мышцы, слышала, как затихают посторонние звуки на кухне.

— Милый, ласковый, вредный мой кот, — он взял моё лицо в ладони, — мне так тяжело без тебя. Соглашайся! Помнишь, как раньше — вдвоём против целого мира?

Конечно, помню. Только ты, любимый, забыл, что однажды нас стало трое. И этот третий для тебя сейчас обуза, а для меня — смысл жизни.

Я отрицательно качнула головой, спрятав боль за закрытыми веками.

— Ты пожалеешь, — он медленно разжал руки. — Но всё равно окажешься рядом со мной. Только на моих условиях. И это вряд ли тебе понравится, — развернулся и скрылся за дверями гостиной.

Где ты, гордость? Куда подевалось достоинство? Ноги сами понесли меня вслед за мужем.

Дёрнула на себя тяжёлую створку, чтобы застать обрывок чужого разговора.

Лёшка стоял ко мне вполоборота, упершись невидящим взглядом в стену. Белобрысая висела на его шее и что-то успокаивающе щебетала, периодически оглаживая его плечи.

— Не нужно так убиваться, Лекс, любимый. Я всегда буду рядом и помогу, — ласково журчал её голос. — Это её выбор. Сам знаешь, ступить в портал можно только добровольно. Да и что она может дать тебе? Пустая. Старая.

— Лалли, поторопитесь! Мы больше не можем удерживать переход, — раздался со стороны зеркала обеспокоенный голос.

Эльфийка дёрнулась и заметила в дверном проёме меня.

— Ведь чтобы быть счастливыми, нам с тобой никто не нужен, — сладко заворковала она, демонстративно потянувшись за поцелуем. — Хочешь детей, будут и дети. Здоровые. Сколько пожелаешь, — выдохнула она в мужские губы и нежно прикоснулась к ним своими.

— Пойдём, нам пора! — отлепившись, она потянула за собой моего, уже, без сомнения, бывшего, мужа. И, метнув полый злого торжества взгляд, отвернулась.

А я так и стояла в дверях скрюченным от боли истуканом, провожая эльфийскую делегацию и спину когда-то моего мужчины.

Блонди права, каждый сделал свой выбор.

Жаловаться не на что.

И жалеть, наверное, не о чем.

Женщина… Глазам не верю. Меня спасла женщина!

Хотелось орать в бессильной ярости. Сбивая в кровь кулаки, крушить, что попадётся под руку.

Дерьмо! Нет предела коварству тёмных богов! Даря одной рукой, другой забирают стократ. Какая ирония — добровольно подсесть на крючок к гнусному, алчному отродью, не знающему границ паскудства и кровожадности!

Я стоял у грани портала, не решаясь сделать последний шаг.

Какой смысл оттягивать неизбежное? Долг требует платы. Сейчас лишь прозрачная корка слюды отделала меня от пожизненного ярма. Ведь любая душу заложит Восьмилапой, чтобы заполучить в должники одного из власть предержащих.

Чужой мир — другие законы? Вот только они везде одинаковы. Корыстные, подлые, лживые. До крайности жестокие. Как много времени понадобится именно этой твари, чтобы понять, что ухватила удачу за хвост? Что захочет в уплату долга? Деньги? Слишком просто. Мою свободу? Жизнь?

Жилище по ту сторону портала было погружено во мрак. Женщина сидела в мягком кресле, уронив голову на грудь. Дремала. А может?..

Сомнения улетучились, стоило ей проснуться и открыть глаза.

Жжёная карамель. Не узнать невозможно.

Она медленно встала и, не спеша, подошла к порталу. Остановилась напротив.

Видит? Не-е-ет. Бесцельно блуждает взглядом.

Невысокая, полноватая. Темные волосы — какое уродство! Немолодая и некрасивая. Трёпанное жизнью нечто. Это от молодой дурочки можно было бы откупиться телом, но таким как она этого мало. Матёрые особи дожимают выгоду до конца!