Чтение онлайн

Моя ты прелесть! Такая забота!..

Я прикрыла веки, сливаясь с сущностью зверя, разглядывая внимательней, точнее…

… и сломя голову ринулась назад!

Пятеро здоровенных громил образовали неширокий круг. В центре него их кокетливый предводитель валял в пыли моего слугу. Вооружённый кривым мечом ул`харук не нападал, он издевался.

Есть у дроу особый стиль боя, способный не просто одолеть, а унизить заведомо слабого противника. Заставить неуклюже падать, терять оружие. Не подниматься с коленей и локтей. Жестокая игра заканчивалась, когда надоедала победителю. Заканчивалась смертью побеждённого.

Паренёк был уже безоружен и несколько раз ранен. Двигался еле-еле, кривясь от боли, но не сдавался.

Довольно ухмыляясь, раздетый по пояс вояка предвкушал победу. Здоровый, зрелый мужик готовился добить бессильного ребёнка.

Отчаянный взмах рукой — и чистая мгла облепила готовый к удару клинок.

Примитивная, дикая тьма искрошит в труху любое оружие.

Движения ресниц хватило вождю остроухих, чтобы понять, в чём дело.

Хватило этого и мне, чтоб двинуть его под колено и приставить к горлу теневой клинок. Второй упёрся остриём в сторону его неумных подчинённых.

— Никто не смеет трогать моё!!! — рвался из меня звериный вой, сплетясь с шипением и рыком.

— Атэрэл рохафай… — бухнулись в пыль бравые гвардейцы.

Заметно взбледнув, отмороженный громила пытался оправдаться:

— Не сочтёт досточтимая мои слова дерзостью, — завёл, заикаясь, дурную пластинку, — но я в своём праве. Вы ни разу не взяли мальчишку, а закон гласит…

— Я здесь закон! — несло меня от бешенства. — Я здесь диктую правила и раздаю права! — осатанев, вопила в длинное ухо.

Намотав на кулак белую косу, рванула мужскую голову вниз, заставив неудобно выгнуть бычью шею.

— Но…,- продолжал бормотать смертник, когда остальные послушно склонили головы.

Приставленный к коже клинок пустил кровь. Дроу закрыл глаза и громко сглотнул. Его коса окрасилась алым: во власти буйного припадка я не почувствовала вплетённых в волосы шипов.

Вот она, смерть.

Здесь.

На самых кончиках пальцев.

Одно движение…

А рядом в огромных янтарных глазах плескался настоящий детский ужас…

Отпихнув «блюстителя законов», схватила дорожную сумку и бросила через плечо мальчишке:

— Идём, — дурацкие правила не позволяли помочь ребёнку встать. Он с трудом поднялся и, прикрывая глубокую рану на боку, заковылял следом.

Остановились у ручья так, чтобы спрятаться за крупным валуном от любопытных взглядов.

— Садись, — процедила сквозь зубы. Успокоиться было сложно. В сердцах я шарахнула сырой силой, и расплата за это будет неминуемой. — Что это было?

— Он в своём праве, госпожа, — тихо охнув, опустился на песок страдалец. — Вам нужен ближний круг, а я упустил своё время. Закон позволяет убрать с дороги конкурента и верной службой завоевать вашу благосклонность.

— Убрать — это убить? — игнорируя слабые протесты, смывала кровь и грязь с долговязого тела.

Кусая от боли губы, слуга кивнул.

Я стиснула плошку с заживляющей мазью, чуть не раскрошив её в пыль.

— Убить ребёнка?

— Я не ребёнок, — насупился болезный. — Моё первое совершеннолетие минуло два цикла назад. Вы ненамного старше меня.

Ну да, ну да… предположим.

— И что, каждый приставленный к ноамат НЕ ребёнок попадает в её постель?

— Это правило: каждой отмеченной предлагать чистое тело перед финальным испытанием или после него. Привилегия избранных. А воспользоваться им или нет, досточтимая решает сама.

— А чистое тело — это..?

На острых скулах сквозь серую кожу проступил яркий румянец, даря лицу бесподобный фиолетовый оттенок.

— Я ещё не знал женщины, — пробормотал мальчишка, смущённо пряча глаза.

Н-да. Вот только малолетних я ещё не растлевала…

Значит, либо этот застенчивый «баклажан» попадает в мою постель и, соответственно, ближний круг, получает неприкосновенность и все соответствующие плюшки, либо его «двигает» более предприимчивый. По праву сильного. Свято место не пустует…

Ну да, чего ждать, пока ноамат натешится ненюханной ромашкой и осмотрится по сторонам? Сразу не оприходовала — в утиль. Дай попытать счастья другим. «Сливать» избыток магии таким как я нужно регулярно — все это знают.

Вот ведь уроды! И если я не решу эту проблему сейчас, при дворе ребёнка нашинкуют в капусту, стоит мне отвернуться.

— Как твоё имя? — хороша "госпожа", мальчишка до сих пор для меня безымянный.

— Блайнит Х`англатт, госпожа.

— Считай, ты уже в ближнем кругу.

— Тогда просто Нит, госпожа, — странный румянец разгорелся ярче.

— Но спать с тобой я не собираюсь. Запрещаю говорить и даже думать на эту тему, — щёки снова посерели. — Как всем становится известно, что мальчик стал мужчиной? Внешние отличия, метка в ауре? — точно с сыном о контрацепции разговариваю!

Мальчишка потупился.

— Ну не на лбу же тебе об этом писать!

— Нет. У мужчин таких изменений в ауре не видно. Принято менять плетение у правого виска, здесь и здесь, — пальцы с содранными костяшками коснулись нужного места.

— Вот и чудно! Плети!

— Не могу, первый раз госпожа делает это собственноручно, — просиял шальной улыбкой свеженазначенный наложник.

Сам напросился.

Кривые косички — всё, что смогла! — довольный до нельзя парень ловко пристроил в причёску, обвил их толстым шнуром тёмно-шоколадного цвета и зафиксировал такой же заколкой.

— В цвет глаз моей госпожи! — торжественно произнёс длинноухий засранец и растянул разбитые губы от уха до уха.

А ночью случился приступ.

Почувствовав неладное, я потянулась за флягой с эликсиром. Завозилась, слабо различая предметы в кромешной темноте палатки, — её мне разбили для сна — зашумела.

Заспанный Нит подскочил на месте:

— Госпожа? Вам плохо, госпожа? — выпучил испуганные, горящие красным глаза. Всполошился, заметив судороги и капли пота на лбу.

— Фляга. В моей седельной сумке… — прохрипела спёкшимися губами.

— Да! Я сейчас! — подскочил с места мальчишка, готовый услужить во что бы то ни стало. — Я перепрятал, — тараторил, копаясь в аккуратной кучке вещей, взятых с собой в дорогу. — Простите. Мне пришлось. Ул`харук так пристально всё рассматривал, будто что-то искал. Это? — подскочил ко мне, протягивая исписанную рунами ёмкость.