Чтение онлайн

В льдистых осколках королевского величия мелькнуло удовлетворение. Илхарэсс окинула высокомерным взглядом замерший зал и приподняла уголки губ в торжествующей улыбке.

Вокруг зашевелились, зашептали…

Обычаи и вера тёмных эльфов уравнивали нас по статусу. Формально. И я имела полное право не только не склонять головы, но и вести себя в присутствии монаршей особы как угодно вольно. Но мне хватило ума признать право сильного, право власти неоспоримого лидера. И это было оценено по достоинству.

— Я приветствую ноамат орн Ллос в стенах Великого Дома Айрахвэл ит Сарохх, — холодный, властный голос удивительно шёл илхарэсс, как и строгий закрытый наряд. Громоздкая диадема в высокой причёске переходила в высокий стоячий воротник, напоминающий многослойную паутину. Украшения выгодно оттеняли жутковатые, блекло-голубые глаза.

— Да воззрятся очи Темнейшей с милостью к вашему Дому, да обрушатся её жвала ядом на ваших врагов, — благосклонным кивком досточтимая Шаардрилл приняла положенный ответ.

Она неторопливо поднялась со своего места, взяла услужливо поднесённую подвеску, спустилась по ступеням мимо отпрянувших в разные стороны родственников и встала напротив меня.

Мудрые глаза пресыщенной жизнью старухи на молодом бесстрастном лице смотрели с заметным одобрением.

Куснув колючим взглядом скопище подданных, королева проворно прицепила шильд с гербом Первого Дома к моей шее, развернулась и зычно произнесла:

— Да пребудет воля Темнейшей с нами! Мощь и величие Первого Дома славьте!

— Под флагом Великого Дома! С именем королевы! — грянули восторженные крики.

Нехитрый церемониал на этом завершился, и атмосфера неуловимо изменилась.

Зазвучала своеобразная, но приятная музыка. Усилиями слуг в зале появились обильные столы с угощениями.

Послушные вассалы заметно расслабились и в промежутках между едой подобострастным ручейком потянулись к подножию королевского пьедестала с хвалебными речами и щедрыми дарами для ноамат.

«Двор», поочерёдно подбираясь ближе, разглядывал меня, а Старшая Мать — мою реакцию на происходящее.

Поначалу пыталась запоминать вереницы имён и титулов, слушать льстивые посулы. А потом это бесполезное красноречие превратилось в невнятное бормотание, и на поверхность полезла суть. Суть обычной придворной жизни, как все её представляют, со страхом, завистью и ненавистью, борьбой за власть и высочайшую благосклонность.

И во всём этом мне теперь предстояло вариться.

Я занялась разглядыванием монаршей родни.

На первой ступени от трона в компании мужей и наложников восседала молодая матрона, тужась своим надменным величием затмить саму илхарэсс. Было заметно, что холопские взгляды ловят не только королевское одобрение, но и косо стреляют в сторону заносчивой особы.

Так вот о ком упоминал Зхар’ат…

— Моя четвёртая дочь, Хангбринн, — заметив моё любопытство, доверительным тоном сообщила королева. — Умная, сильная девочка, но очень нетерпеливая, — Шаардрилл лукаво стрельнула глазами в сторону молчаливого Нита. — Уже пыталась кого-то подложить в постель ноамат?

Юный наложник скуксился.

Я скупо улыбнулась. У дроу плохие осведомители? Или илхарэсс изволит посекретничать?

— Многие захотят побороться за внимание Отмеченной. Благородным Домам столицы есть что предложить.

Старшая Мать кивнула в сторону свободной середины зала, где наметилось некоторое оживление.

Приглушённая до сих пор музыка стала ритмичнее и громче, а веселье среди придворных разнузданней.

С молчаливого одобрения матрон от каждого островка придворных отделялись группки мужчин. Под поощрительные возгласы сородичей дроу быстро скидывали одежду и оставались в подобии короткой схенти [45] с длинным узорным передником.

Несколько слоёв полупрозрачной ткани так тесно облегали все причинные места, что ничуть не скрывали, а, скорее, выпячивали мужскую состоятельность.

Голый тестостероновый парад выстраивался в шахматном порядке напротив трона и, не поднимая от пола глаз, чутко к чему-то прислушивался.

— Сахссин дживин, юная ноамат, — хитро прищурилась королева. — Ты можешь выбрать любого. И даже не одного.

Неслыханная щедрость! Сахссин дживин — единственный случай, когда мужчины смели открыто предлагать себя интересной им особе. Раскованно и свободно, не опасаясь наказания. Обряд проводился редко и никогда не случался во имя единственной женщины. Я слышала о нём, но ни разу не наблюдала.

Досточтимая Шаардрилл повелительно кивнула головой.

Гулко ударили барабаны. Тугая волна качнула стены. И под грузный ритмичный бой начался экзотический танец.

Поначалу медленный и томный. С закрытыми глазами и тягучими движениями. Ленивый полёт рук завораживал. От покачиваний узкими бёдрами было не оторваться.

Ритм ускорялся — танцоры по кругу спешили за ним, двигались резче и агрессивней. Звук угасал, и сонная пластика вновь возвращалась.

Рваный ропот ударных отодвигал реальность всё дальше и дальше. В теле под рубленый ритм просыпалась необъяснимая пульсация. Она посылала лаву по венам и странный колючий холод по коже, вводила сознание в душный томительный транс.

Резкий громкий удар! И прикрытые веки распахнулись. Мужские жадные взгляды яростно вцепились в единственную добычу, с отчаянной злостью стремясь перетянуть на себя желанное женское внимание.

Страх и ненависть, похоть и отвращение, страстное желание выжить любой ценой пришпилили меня к месту.

Бешеный напор чужой тяжёлой силы тупым тараном ударил в голову, стараясь вскрыть ментальные щиты. Нахальный взгляд исподлобья, полный непробиваемой уверенности, безошибочно указал на источник воздействия.

А ты на редкость настырный парень, отвергнутый ул’харук!

Матриархат? Покорные мужчины? Да они как голодные дикие звери растерзают в любой момент!

Давление быстро становилась сильнее. Казалось, я слышу противный скрежет, с которым корёжит мою защиту. Отвести взгляд не удавалось. Я глубже проваливалась в бездну чужого сознания. Ещё немного, и я сделаю всё, что он пожелает. Выберу его наложником, назначу своим богом и единственным господином.

Цепляясь за обрывки самообладания, сама не поняла, как сжала кисть сидящей рядом илхарэсс. Заметив моё состояние, королева метнула быстрый взгляд куда-то в сторону и властно вскинула руку. Музыка тут же смолкла.