Чтение онлайн

Но как же коварны тёмные боги! Они вернули мне мою безумную мечту, сотворив из неё настоящее чудовище.

Внешне она стала молодой и прекрасной, хрупкой и манящей, такой необычной среди айтликх’ар…

Но её сладкие карамельные глаза превратились в равнодушные ледышки жестокой твари меченной Безумной Паучихой. Мне ли не знать, на что способны неприкосновенные ноамат орн Ллос.

Мрайд`дхар Айрахвэл ит Сарохх. Ты это хотела услышать, маленькая ноамат?

Третий сын Старшей Матери Первого Дома, обречённое с рождения дитя. Дань, что кладёт на кровавый алтарь каждая женщина айтликх’ар. Единственный ребёнок младшего мужа королевы — живой игрушки, к которой старуха питала больную, безумную страсть. Она выкупила мою жизнь кровью другого младенца и оставила при себе на цепи, как напоминание о мужском вероломстве. Выдуманной неверности того, кого казнила за измену собственными руками.

Я рано узнал, что такое слепая женская ярость. Я жил в унижениях и боли у юбки великой королевы до своего первого совершеннолетия. А потом был подарен как «чистое тело» исчадию бездны, стал слугой и наложником у ноамат. Старая Шаардрилл просто перестраховалась, боясь, что её обман раскроется, и мне не миновать алтаря. Ближний круг Отмеченной неприкосновенен, и илхарэсс решила, что обвела вокруг пальца саму судьбу. А я истерзанным куском мяса ежедневно молил о смерти, теряя сознание между твердокаменных бёдер ненасытной суки, и проклинал свою внешность, что мне оставил в награду погибший отец.

Я вырезал сердце у бешеной твари, как только хватило сил восстановиться. Сбежал, поклявшись, что больше меня никто не заставит быть покорной подстилкой или разменной монетой для околопрестольных игр.

О, Вольный Сшамат — мечта всех отступников и иноверцев! Пристанище беглых рабов, жулья всех мастей, проходимцев и авантюристов. Единственное место, куда не дотянутся лапы моего всемогущего Дома. Город, что приютил полуживого преступника и подарил мечту о свободе. Здесь ценят тебя за таланты и силу, а не за то, насколько родовитую суку ты ублажаешь.

Маг моего уровня — в королевской семье цепного зверька обучили — не мог остаться незамеченным Владыкой. Я возмужал и вырос под его опекой, он стал мне наставником и заменил отца. Женщины здесь не допущены к власти, и ни один мужчина не обязан валяться в ногах у бездарной пустышки во имя нерушимых заветов Кровавой Ллос.

Так сколько ещё Полуночный Лорд будет испытывать мою верность?! Зачем открыл мне забытые тропы Заблудших? Чтобы снова по собственной глупости я стал пешкой в борьбе за трон Нийдав’илла и шлюхой другой ноамат?

Мать опять меня привязала к собственной юбке, но теперь не для того, чтобы выместить злобу за неверного мужа. А для того, чтоб остаться у власти. В бесконечных интригах и войнах, она не заметила, как потеряла детей одного за другим. Пока рядом с ней ни осталась лишь полоумная Хангбринн, что за корону при первой возможности вцепится в глотку.

Хитро, не спорю, прятать уцелевшего сына в собственной спальне, назвав наложником. Никому и в голову не придёт подобное богохульство! Но ещё раз прикрыть жертвенное дитя покровительством избранной… Карга повторяется или что-то задумала, чему я пока не могу найти объяснения?

Я так и остался стоять на ковре у постели. И никогда ещё не чувствовал себя настолько униженным и грязным. Мне предпочли нескладного мальчишку. И я не знаю, чего хотел сильнее: вырвать довольному сопляку руки или свернуть шею темноволосой за её брезгливость и гордость. За то, что выжила и изменилась. За то, что стала холодной и чёрствой. За то, что посмела забыть.

— Госпожа? — Нит удивлённо застыл на месте, и выглядел настолько обескураженным, что и без слов было понятно: так скоро увидеть не ожидал.

Привыкай, дружок, я полна сюрпризов.

Он уже успел переодеться и вовсю хлопотал над нашим внушительно потяжелевшим скарбом, распихивая по многочисленным сундукам и шкатулкам подношения для Отмеченной. Жаль, что самый проблемный подарок нельзя было задвинуть с глаз подальше в какой-нибудь пыльный угол. Что делать с наглющим презентом, оставленным мной в спальне, я так и не знала.

Похоже, мальчишка успел полностью освоиться в наших более чем просторных апартаментах. Оружие и доспехи нашли свои места. Преподнесённые платья выглядывали из недр просторной гардеробной, радуя глаз дорогими шелками. Украшения на мягких подушках из тонкой кожи загадочно бликовали гранями драгоценных камней.

Я вспомнила, что большую часть отведённых мне комнат я рассмотреть не успела и не представляю, как буду обживать вдвоём с Нитом такую огромную территорию.

Вдвоём… Я всё ещё рассчитывала каким-нибудь хитрым способом сбыть с рук внезапную щедрость илхарэсс.

Разумеется, вопрос ближнего круга рано или поздно возьмёт за горло, и я соглашусь на любого партнёра или тихо-мирно загнусь от очередного приступа, если мне, конечно же, это позволят. Но подпустить к себе это…

Он слишком притягивал и волновал. И дело было даже не во внешности. Не в том, как я некстати загоралось под его равнодушным взглядом.

Он не был покорным. Не было в нём того рабского послушания, которое намертво въелось в мужчин айтликх’ар. Да, им, наверняка, не нравилась уготованная жизнь и заведённые порядки. Но они не роптали. Как прогоревшие угли, бывает, чуть вспыхнут от резкого сквозняка, и засыпают спокойно, прикрывшись коростой серого пепла.

А здесь — настоящий вулкан! Как в нём клокотали ярость и злоба! Как он бравировал своим униженным положением, в ответ унижая меня.

Таких мужчин и на земле приручить невозможно, как нельзя удержать ветер в ладонях. Они всегда где-то там за стенами уютных комнат, вне плена тёплых пледов, домашних щей и разношенных тапок. От таких, как он, я и в прошлой жизни держалась подальше. Они непременно уходят, сломав напоследок жизнь.

Так к чему он мне здесь, когда я себя не могу собрать по кусочкам и каждый день проживаю с мыслью, что он может стать для меня последним?

И это странное, мучительное беспокойство, какие-то судорожные попытки узнавания. Поворот головы и манера держаться. Его низкий, похрипывающий мягкими басами голос. И эта вздёрнутая с парными кольцами бровь. Я всё это уже видела! Но моя упрямая память отказывалась признаваться, где и когда.

— Нит, — я придвинулась ближе к краю мягкого пуфа, чтобы моей заботливой нянюшке было удобнее справляться с моей мокрой, спутанной шевелюрой. Мальчишка преданно уставился в зеркало, ловя мой взгляд. — Скажи, неужели айтликх’ар настолько набожны и так слепо верят вашей богине, что готовы задаривать всем этим роскошеством, — я дёрнула подбородком в немаленькую кучу ещё не разобранных подарков, — совершенно незнакомую им особу, чьи обширные полномочия и непонятное призвание, возможно, никогда не станут им полезны?

— Вы подтвердили своё право и статус, — Нит, не прерывая своей работы, многозначительно скосил глаза на кай’ол. — И мы, действительно, настолько преданы Темнейшей, что никогда не сомневаемся в её выборе. И вам, госпожа, лучше говорить «нашей» богине, — добавил он осторожным шёпотом. — Вы теперь тоже айтликх’ар, хоть и другой расы. Всесущая тьма принимает в свои объятья и никогда не отпустит назад. Эйлахшим. Такой путь даровал вам Источник. А ещё всем известно, какой безграничной властью наделены носители эно, — лукавая улыбка растянула его губы, — и не лишним будет задобрить ту, что имеет право отнять даже жизнь.