Чтение онлайн

Неимоверным усилием воли заставила себя двигаться и поспешила ему навстречу, давясь и захлёбываясь тяжёлой жгуче-холодной субстанцией, что норовила утянуть на дно.

И оно, это удивительное солнце, словно почуяв моё отчаянное желание, потянулось ко мне, выхватило из плена ненасытной бездны измученное, одеревеневшее тело. Обволокло, закутало своими лучами-лентами, даря болезненное наслаждение, чувство свободы и защищённости, всемогущества и покоя. Поместило в непробиваемый кокон ласкового полынно-мускусного жара, отогнало страдания и заботы, напоследок наградив лёгким сном без сновидений…

Я нехотя открыл глаза. Медленно обвёл взглядом спальню, невольно задержавшись на кучке лежащей на полу одежды в бурых пятнах запёкшейся крови. И все события минувшего дня отчётливо вспыли в памяти.

Я совершил серьёзный проступок. И не один. Убил, не имея на то права. Самовольно разделил ложе со своей госпожой, не получив её разрешения. Тянет, как минимум, на свидание с алтарём. И можно считать огромным везением, если предварительные пытки окажутся не слишком изощрёнными. Но, разрази меня свет, оно того стоило!

Еле ощутимая тяжесть на правом плече завозилась, издав чуть слышный вздох. Руки сами сомкнулись крепче, посылая волну спокойствия и лёгкой сонливости. Хотелось продлить ещё ненадолго этот ленивый, нереально приятный миг, застывший во времени точно капля густой смолы на древесном стволе. Моё разомлевшее от недавней близости тело парило в ароматном облаке горьковато-цветочной свежести и в то же время звенело от избытка энергии. Приподнял руку, поигрывая между пальцев тёмными струйками силы, с удовольствием отметив отсутствие ограничителей. Не показалось. Выброс магии был таким мощным, что клятые артефакты разнесло в пыль, и я снова свободен. Вот только знать об этом кому-либо вовсе не обязательно. Почти не напрягаясь, состряпал материальную иллюзию: достоверная обманка на прежнем месте избавит от лишних вопросов.

Маленькая ладонь на груди дрогнула. Спи, лунокожая, ты очень устала. Коснулся губами темноволосой макушки, расплываясь в шальной диковатой улыбке. Совершенно себя не узнаю…

Она ощущалась рядом так правильно, так хорошо и удобно, будто всегда занимала одной ей предназначенное место. Моя карамельная Со.

Растрёпанная голова на моём плече. Наши расплетённые волосы перепутались на простыне и подушках. Чёрное и белое. Сумасшедший будоражащий контраст. Хрупкое колено на моих бёдрах. Мои длинные сильные пальцы на её молочных ягодицах и спине. Моя сладкая девочка.

Знаю, наложник не имеет права засыпать с госпожой в её постели. Выполнил обязанности — прочь! Но мне до ломоты в костях хотелось поймать её первый после пробуждения взгляд, распробовать то, что я в нём увижу. Печать не причинила мне вреда, не усмотрела в моих действиях угрозу. А это значит, моя упрямая ноамат не исключала нашей возможной близости, того, что наконец-то всё расставило на свои места.

Длинные ресницы еле заметно дрожали, отбрасывая густые тени на порозовевшие от сна щеки. Она моя от перламутровых ноготков на крохотных пальцах, до кончиков необычных восхитительных волос. Выстраданная награда, благословение тёмных богов.

Однажды отлучённые от света, мы все расплачиваемся за обретённую силу, за возможность повелевать изначально чуждой стихией, за способность жить во враждебной среде. Тьма слепа и жестока к любому. Рано или поздно она предъявит счёт каждому айтликх’ар. Никто не знает, чего придётся лишиться: долголетия или здравого рассудка, здоровья или с рожденья обретённого дара. Мы все живём с этой мыслью, балансируя на лезвии ножа всю, часто и без того недолгую, жизнь. И принимаем приговор стихии как должное. Но так было не всегда.

Странное неведомое племя, однажды появившись на Дошхоре, принесло с собой избавление. Среди Заблудших находились люди, чья непонятная, чужая магия вдруг начинала петь в унисон с силой того, кого избирала. Нашедшие найлих ксукулл обретали не только дополнительную мощь, но и становились неуязвимыми для пагубного влияния тьмы. Своенравная стихия покорно начинала служить своим адептам, не забирая что-либо себе. Симпатия и привязанность — всё, что требовалось людям взамен. Поймать человека в зависимость оказалось не сложно.

Найлих ксукулл берегли как редчайшую ценность, но насколько коварен этот благословенный дар стало понятно, когда Заблудшие ушли. Выяснилось, что привязанность взаимна и необратима. Потерявшие «поющего» сходили с ума от тоски и умирали. Так Дошхор в одночасье лишился сильнейших магов.

Мой дар силён, и я не грезил о всемогуществе, но не могу сказать определённо, чего хотелось больше — заполучить лунокожую себе или сорваться с её помощью с поводка илхарэсс.

Моя Со зашевелилась, просыпаясь. В полудрёме провела ладонью по животу, уткнулась носом в грудь, медленно вдыхая.

Смешная, маленькая Со. Тёплая и мягкая спросонья. Податливая и безумно желанная. Удивительная. Моя. Тело тут же загорелось, требуя её присвоить.

Она приподняла голову, растерянно посмотрела на меня, с непониманием огляделась. Привстала и, скривившись, схватилась за низ живота. Не долечил, придурок!

— Сейчас, потерпи, — накрыл её руку своей, убирая свой промах.

— Что… — она запнулась, заломила брови, и я заметил, как по её бедру скользят капли моего семени. Почувствовала это и она. Провела ладонью, собирая на пальцы влагу. Да! Близость принесла мне удовольствие! С досадой запекло в груди, когда увидел наливающийся злобой тёмный взгляд.

— Уничтожу! — вскочила она на кровати.

О, рукопашный бой без одежды — то ещё развлечение! Особенно когда ты возбуждён и твой соперник обнажённая, до дрожи желанная женщина.

Со быстро поняла, что её дар не причиняет мне вреда, и мы закружили по комнате как два взбесившихся зверя. Молча, переворачивая и ломая мебель. Она была настолько зла, что не могла произнести ни слова, лишь приоткрытые губы кривились и дрожали, заставляя болезненно дёргаться член и хотеть эту всклокоченную бестию ещё сильнее.

Я откровенно забавлялся, затягивая поединок. Со уступала мне в выучке и силе. Но я давал ей возможность выпустить пар, откровенно подставлялся под удары, не позволяя себя калечить. Однако казалось, это злит её ещё больше.

Она неловко оступилась, запнувшись о сбившийся ковёр, я подхватил её, спасая от падения. Прижал к стене, не позволяя шевелиться:

— Хватит. Успокойся, — зашептал ей в висок. — Тебя никто не насиловал.

Она зарычала, отчаянно вырываясь.

— Я просто помог, — придвинулся ближе. — Я был игрушкой ноамат и знаю, что с тобой происходило. Ты умирала, Со, — онемел на мгновенье от страха, подумав, что мог не успеть. — Держать тьму бесконечно нельзя. Я знаю, о чём говорю. И гадость, что ты глотала, не выход.