Чтение онлайн

Кошат почти по-человечески всхлипнул, расслабленно завалился на бок и медленно прикрыл пергаментные веки.

Мрай перехватил пику удобнее и прицелился.

— Нет! — «прокричала» я одними губами. — Не надо, прошу! — сложила ладони в умоляющем жесте.

Дроу застыл, испепеляя меня взглядом, но остановился, гневно раздувая ноздри.

— Кай’ол! — чиркнул пальцами по шее.

Я послушно активировала доспех, медленно и плавно спустила ноги со стола. Мрай напружинился.

— Ойо, малыш, — нараспев произнося каждое слово, шажок за шажком двинулась к умирающему зверю. — Иди ко мне на ручки, милый.

Что-то мягко коснулось плеча. Нит, сжав дрожащие губы в тонкую полоску, протягивал мне одеяло, чтобы я могла не дотрагиваться до отравленной шкуры.

Пожалуйста. Пусть у меня всё получится. Этот толстый, залюбленный шалопай не заслужил таких мучений. Я закутаю его в ткань и постараюсь облегчить, насколько возможно, последние минуты жизни.

— Ойо, иди ко мне, дружок, — послала волну спокойствия и доверия, разворачивая одеяло.

Кошат натужно вздохнул и приоткрыл выпуклые глаза.

Жуткая, жгучая боль хлестнула вдоль хребта с такой силой, что я на мгновение лишилась зрения и слуха.

Ящер оглушительно заверещал, взвился над полом. С неожиданным для него проворством двинул меня в живот крепкими задними лапами и, с грохотом приземлившись на пол, юркнул в щель между стеной и огромным кованым сундуком.

Пытаясь поймать равновесие, я неуклюже взмахнула руками, и, не устояв на ногах, во всего маху приложилась головой о деревянный подлокотник кресла.

— Со!!! — утонуло моё сознание в истошном крике.

Прохладные пальцы осторожно сжимали виски. Лёгкое покалывание расходилось от них как круги по поверхности потревоженной водной глади. В нестерпимо ноющем затылке затухала острая пульсирующая боль.

— Открывай глаза, Со, — мягко прохрипел тихий голос. Я послушно разлепила ресницы, встречаясь с грустным фиолетовым взглядом. — И никогда больше так не делай, — сильные руки порывисто прижали меня к надёжной груди. — Твоё место за моей спиной. Отныне и всегда.

Я молча кивнула.

— Ойо? — неловко попыталась оглядеться.

Мрай тяжело вздохнул, разжимая объятия.

— В стене за сундуком был старый лаз, госпожа, — Нит укоризненно покачал головой, без лишних слов выражая общее отношение к моему бездарному героизму. — Кошат убежал. Скорее всего, этим же путём он пробрался в гостиную.

Илхарэсс! Сердце подпрыгнуло и истерично затрепыхалось где-то в горле.

— Скорее! Мы должны успеть! Ойо может побежать к своей хозяйке!

Сумрачные коридоры промелькнули в одно невыносимо длинное мгновение. Прорычав что-то страшное охране, я заставила расступиться блюдущих монарший покой гвардейцев, и мы втроём ввалились в покои королевы.

Илхарэсс в полном одиночестве всё так же расслабленно лежала на своей кушетке, пристально и немного недоумённо рассматривая свои руки.

— Ваше величество! — кинулась я к ней. — Мрай! Нит! Осмотрите комнату! Прикажите от моего имени выставить дополнительную охрану!

Никто не сдвинулся с места. Мрай крепко ухватил меня за плечо, притормаживая кипучую деятельность.

— Сон’йа? — Шаардрилл удивлённо вскинула брови. — Сегодня такой странный день, представляешь? Ойо появился. Нервный какой-то, злющий. Забрался мне на руки, расшипелся и грызанул за палец. Хотела отругать его, а он опять убежал, поганец такой. Наису хуже и хуже… А ещё это… — она раскрыла ладони и протянула их так, чтобы мне было лучше видно.

На нежной коже между холёных пальцев тянулись тонкие нити ярко-розовой сыпи, огибали с обеих сторон запястья и прятались в широкие рукава шёлковой одежды.

Мрай прикрыл глаза и окаменел.

— Это то, что я думаю? — илхарэсс растерянно взглянула на своего бывшего наложника.

Он кивнул, поиграв желваками.

— Сколько мне осталось? — монарший голос окреп и зазвучал властными нотами.

— До первых лучей восхода близнецов, — глухо ответил Мрай, ни единой эмоцией не выдавая своего состояния.

Примерно два-три часа. Опоздала…

Шаардрилл громко, заливисто расхохоталась.

— Я так и знала, что меня погубят мои привязанности, — смахнула она с ресниц случайную слезинку. — То, что никогда не должна себе позволять матрона Великого Дома. А всё твой отец, — зашипела она змеёй, — с него всё началось!

Мрай скрипнул зубами и сжал кулаки. Я накрыла стиснутые до побеления пальцы ладонью, сдерживая дроу от опрометчивых поступков.

— Моя самая безумная слабость, единственная неизлечимая хворь. Он ядом просочился под кожу, отравленным плющом обвил сердце, намертво приковал к себе с первого взгляда цвета ледяного лавендина [51] . Его Дом вздумал противиться моим матримониальным планам, и я сровняла его с землёй! Не пощадила никого, не взяла ни одного пленного! Только мой гордый Д`хар отправился в ограничителях и цепях к брачному ложу. Дерзкий, спесивый, непокорный… Даже его единственное дитя посмело ни единой черты не взять от собственной матери!

Я почувствовала, как у меня от удивления открывается рот. Нет, не может быть!

— Да, Сон’йа, — она зло, сумасшедше оскалилась, — Мрай никогда не был моим наложником. Он мой сын. Мрайд’дхар Айрахвэл ит Сарохх. Единственный уцелевший далхарт Нийдав’илла. Тот, кого я всю жизнь оберегала от лап Кровавой Паучихи, пользуясь всем: силой, хитростью, властью, чужими жизнями. Поправ все приличия, прятала в собственной спальне, назвав своей постельной игрушкой. Он — моя последняя надежда, — илхарэсс зябко обхватила себя руками, болезненно поморщилась. — Я тебя прошу, девочка, — белые глаза загорелись настоящей мольбой, — не как твоя королева, а как мать: сохрани ему жизнь. Слугой, наложником, мужем, кем угодно! И обещай отпустить, когда он захочет вернуть себе своё законное наследство.

— Обещаю, — повторила я ошеломлённым эхом за Шаардрилл, не в силах сразу осмыслить всё услышанное.

— А теперь — бегите! — дроу опять заулыбалась, заметив мои упрямо поджатые губы. — Сон’йа, отважная и наивная девочка, не будет никакого поединка! В Главном Храме делят власть, и никому долго не будет дела до безвестно сгинувшей ноамат, пусть и принадлежащей Первому Дому. Тебя оберегает лишь моё имя и покровительство. Как только меня не станет, на твоей шее защёлкнется трохх, и наложников ноамат, ставшей рабыней, никто не пощадит! Все слишком боятся даже упоминания о силе проклятых магов. Никто уже не отличит звероуста и атэрэл рохафай. Бегите, я знаю, что дряхлый книжный червь успел всё подготовить.

Илхарэсс мелко задрожала, её лицо покрылось испариной, на висках выступила зловещая розовая сыпь.

— Досточтимая, — я постаралась приблизиться к Шаардрилл, но остановилась, повинуясь её поднятой руке, — неужели ничего нельзя сделать? Как-то облегчить ваши страдания? Ну, хоть что-то?!

— Иди, дитя, — королева с тоской глядела на собственного сына, неподвижного, ушедшего глубоко в себя, с мёртвым остекленевшим взглядом, — не унижай меня своей жалостью. Торопитесь! Вам едва хватит времени выбраться за пределы города.