Чтение онлайн

Максим делает еще одну затяжку, а затем словно дергается, и резко поворачивается ко мне. Его глаза — каре-зеленые, но издалека просто карие, — прожигают меня насквозь, а бровь подлетает наверх, словно спрашивая: «Чего тебе?».

Я поспешно отворачиваюсь, ругая себя за слабость, и тут же вижу идущего навстречу Рената. С ним наше общение тоже пока на паузе — слишком загруженная неделя у каждого.

— Ну, как ты? — он встает рядом, держа руки в карманах модного пальто, с идеально уложенными блондинистыми волосами, — завтра твой день. С нетерпением жду выступления.

Я слабо улыбаюсь, чувствуя тошноту от паники, слабость, и осознание, что сейчас за мной наблюдают.

Хотя вот последнее меня вообще волновать не должно!

— Ага, — киваю, и чуть-чуть тру лоб ладошкой, — слушай, а это всегда так — ощущение, будто тебя завтра казнить будут, а не выслушивать идеи?

Ренат смеется, и кивает в сторону своей машины, явно предлагая подвезти. Я киваю — сегодня слишком слякотно, а от моего дома до садика ближе, чем от работы.

Мы усаживаемся в теплый салон красного Пежо, и мужчина делает печку горячее, явно каким-то нутром чувствуя, какой я мерзляк.

— На самом деле, потом привыкаешь. — Отвечает он на мой риторический вопрос, когда я начинаю легче дышать, — я вот вообще не парюсь — просто сам веган, и знаю, что будет интересно таким, как я. Поэтому обычно мои статьи «заходят» — и у главреда нет ко мне вопросов.

Он подмигивает, вырудивая с парковки, а я затихаю, раздумывая над его словами. А ведь он прав, черт возьми. Очень сильно прав…

— Кстати, на счет завтра. Если все пройдет удачно — когда все пройдет удачно — хочу угостить тебя смузи в одном крутом месте. Удобно будет?

Я улыбаюсь его непрошибаемой уверенности, даже учитывая, что ни разу не написала ему за неделю. Мне приятно такое — никто не любит долгомнущихся мужчин.

— Давай решим завтра, ладно? Я честно не против, просто пока ни о чем другом думать не могу.

— Понимаю. — Ренат тормозит рядом с моим домом, и поворачивается всем корпусом, демонстрируя широкую грудь, — ничего страшного, потому что уверен — ты справишься круче, чем сама думаешь. Удачи.

— Спасибо. — Киваю я, покидая машину, и дожидаясь, пока он отъедет.

Боже, а можно мне еще немного его уверенности во мне, и тогда я сама, наконец, поверю? Потому что, кажется, у меня снова появились силы…

Забрав Машу, и наобнимавшись с дочкой на диване, я кормлю ее ужином, и мысленно витаю в своих статьях.

«Я сам веган, и поэтому знаю, что интересно таким же».

Я наблюдаю за Марусей, что уплетает макароны с сыром, и смотрит в этот момент мультики. Не очень полезно — но ребенок улыбается, и съедает все до крошки — а значит ляжет спать сытой и довольной.

А что еще нужно маме, кроме этого?

Я замираю, боясь спугнуть вдохновение, и даже не беру в руки ноут, а хватаю блокнот с ручкой. Быстро строчу только что пришедший в голову заголовок — и затем накидываю ключевые мысли, из которых сегодня ночью должна родиться статья.

Я ведь сама мама, верно? Работающая. Вечно занятая и уставшая. И я знаю, чего на самом деле боятся такие-же. И что написать, чтобы дать понять — вы не одиноки, и не плохие, и совершенно точно не хуже других мам…

Я укладываю Марусю, а затем пишу половину ночи, тихо радуясь словам Рената, своей дочке и опыту, который помог мне, кажется, найти то, что нужно.

А затем засыпаю. Впервые спокойно — и сплю оставшуюся половину ночи под привычный испанский голос в наушниках, не просыпаясь до самого будильника.

Настена

— Так, давайте начнем. Твою мать, где Аллаев?

Александр Дмитриевич широким шагом проходит к своему креслу, и оглядывает совещательный зал. На самом деле, его вопрос мог бы содержать поменьше нервов — из пяти совещаний Максим опаздывает стабильно на два.

Правда, всегда по какой-то веской причине, поэтому по-настоящему выговорить ему за это никто не планирует.

— У него интервью сегодня на утро, — сообщает Сережа Косоруков, юморной дядька под сорок, и, кажется, один из тех, с кем много общается Максим, — уехал в какой-то институт, предупреждал, что опоздает.

— Как интересно, что Аллаев предупреждает кого угодно, но не непосредственного руководителя, — хмыкает главред, но честно, истинного недовольства я в его словах не нахожу. — Как-то у всех работа есть, но остальные умудряются распределить ее на весь остальной отрезок дня, кроме летучки.

Александр Дмитриевич качает начавшей седеть головой, а меня внезапно прошибает догадка.

Летучка. Единственное место, где мы с Максимом пересекаемся. Неужели он делает все это, только лишь бы не видеть меня?

Или моя крыша молча покинула чат в связи с недосыпом и искалеченными нервами?

— Ладно, давайте уже начнем. Листьев, ты первый.

Ренат спокойно поднимается, в идеально отглаженной рубашке и узких джинсах. Залаченные наверх волосы, чистая сияющая кожа, улыбка — все это у мужчины присутствует, кажется, всегда, и я ни разу не видела его грустным. Или даже хоть чем-то озабоченным…

Господи, и почему я думаю об этом с какой-то непрошибаемой тоской по совершенно, просто в корне другим привычкам?!

Летучка идет своим чередом, а я молча слушаю, сжимая под столом блокнот. Сегодня на мне простое, теплое платье с вязаным воротом — оно не облегает, но смотрится хорошо, и придает уверенности в самом страшном дне за последнее время.

Господи боже, и почему сегодня все «отстреливаются» так быстро? Это из-за отсутствия придирающегося Макса, или из-за моего страха так кажется, потому что вот уже и конец, и очередь доходит до меня.

— Анастасия, — главред уже давно ко мне без отчества, как и к остальным редакторам, но и по фамилии зовет редко, — старт вашей колонки уже в понедельник, за сегодняшний день нам надо все подготовить к печати. Слушаем ваши идеи для успешного старта.

Он спокойно улыбается, наблюдая, как я поднимаюсь на ноги, и мой стул скрипит слишком громко, а дрожь в руках сильно заметна. Но я встаю — и вцепляюсь побелевшими пальцами в собственный блокнот.

— Смелее. Сколько вы с командой написали развернутых идей?