Чтение онлайн

– Будьте моим гостем, мистер Уилсон. Антон, бармен, нальет вам чего-нибудь выпить.

Поблагодарив его, я прошел вдоль бассейна и уселся на высокий стул рядом с баром. Заказал чашку кофе и обратил взор в сторону оркестра. Меня интересовал бас-гитарист по имени Ахмут Памук, аккуратно одетый человек пятидесяти с лишним лет. По-видимому, этот музыкант много лет назад решил просто играть в свое удовольствие, не обращая внимания на публику. Возможно, это было самым мудрым решением, если работаешь в таком месте, как «Небесный бар». Он хорошо знал свое дело и был из числа тех людей, что отдали музыке лучшие годы жизни и будут играть до самого конца, пока их не зароют в землю.

Владелец магазина аудиозаписей предупредил меня, что Ахмут Памук – очень неприятный человек, и, глядя, как он занимается своим любимым делом на сцене, я понял, в чем здесь причина. Для истинного музыканта, полного высоких устремлений, невыносимо бренчать бесконечные вариации «Mamma mia» и «Yellow Submarine».

Когда бармен принес мне кофе, Памук играл композицию из хитов «Титаника», и я ждал, когда он закончит. Владелец магазина рассказал, что этот человек долгие годы коллекционировал народную музыку. Дело это начал еще отец Ахмута, которого беспокоило, что, если он не станет ее собирать и записывать, все это богатство будет навеки утрачено. Сын подхватил эстафетную палочку. По-видимому, Памук кое-как сводил концы с концами, играя в «Небесном баре», где рвал струны своей бас-гитары, а все свободное время разыскивал забытые мелодии. Он сам играл на древних инструментах, записывая их звучание, словно утраченный язык, и отправлял компакт-диски в Турецкий национальный архив. Если верить владельцу магазина, Ахмут Памук был единственным из всех жителей Бодрума, кто мог идентифицировать мелодию цигиртмы.

Композиция закончилась, оркестр покинул сцену, не удостоившись аплодисментов. Я подошел к Памуку и сказал, что мне нужно распознать один музыкальный фрагмент и я надеюсь на его помощь. И хотел дать ему послушать mp3-плеер, но не тут-то было: владелец магазина не соврал насчет скверного характера этого музыканта.

– Я отыграл утреннюю программу, – заявил бас-гитарист. – Битый час торчал на этой сцене. Вы ведь слышали оглушительные аплодисменты? А теперь я хочу поесть, выпить кофе и отдохнуть. – И он отвернулся, собираясь уйти.

– Мистер Памук, я не музыковед и не иностранный ученый. – Я показал ему свой значок.

Не зная, как на это реагировать, турок, видимо, решил, что разумнее будет сделать вид, что он готов к сотрудничеству.

– Хорошо, я дам вам номер телефона. Позвоните завтра, и мы договоримся, когда встретиться.

– Завтра меня не устроит. Я должен получить ваш ответ сегодня, – настаивал я.

Он недовольно взглянул на меня, но, поскольку никогда раньше не сталкивался с «боеготовностью № 1», сдался.

– С четырех часов я буду работать в доме номер сто семьдесят шесть по… – Он прохрипел название улицы, которое я никогда не смог бы произнести, а уж тем более ее разыскать. И он прекрасно знал это, чертов засранец.

– Напишите, пожалуйста, адрес, – сказал я и повернулся к бармену, чтобы взять у него ручку.

Памук неохотно уступил. Уходя, я сунул листок бумаги в карман.

Если не брать в расчет необходимость жать на прощание мясистую ладонь Ахмута Памука, разговор c ним в целом оказался весьма приятным и результативным. Впрочем, я не слишком надеялся на успех: учитывая личность музыканта, был почти уверен, что эта встреча станет пустой тратой времени.

Покинув «Небесный бар», я прогулялся по гавани, нашел скамейку в тени, вставил аккумулятор в мобильник и позвонил Кумали в полицейский участок. Последний раз я разговаривал с ней, еще находясь во Флоренции, и теперь хотел выяснить, есть ли прогресс во вновь открытом деле – расследовании убийства Доджа.

Однако ничего узнать я не сумел. Трубку взяла Хайрюнниса, которая сказала, что Кумали уехала в самом начале двенадцатого и на работу сегодня уже не вернется.

– Куда она отправилась? – поинтересовался я.

– По личным делам, – ответила секретарша.

Я уже собирался было расспросить ее подробнее и тут вспомнил, что сегодня четверг и я приглашен сыном Кумали посмотреть большой парад и клоунов. Она поведет мальчика в цирк.

Сказав, что перезвоню завтра утром, я провел еще один час, без всякой пользы опрашивая людей, работающих вблизи телефонных будок, пока не сообразил, что приближается время обеда: большинство офисов и магазинов закрываются и поставленная мною задача становится невыполнимой.

Волей-неволей мне тоже пришлось сделать перерыв, и я решил переключить внимание на Французский дом. Моя уверенность в себе была сильно поколеблена ошибкой, совершенной нами с Шептуном: мы поставили под удар всю нашу миссию, предположив, что смерть Доджа стоит расследовать. Подобные промахи редко остаются безнаказанными в мире спецслужб, и на обратном пути из Флоренции я решил: такое не должно больше повториться. Будь что будет, но впредь я постараюсь идти на один шаг впереди копов. Как говорится, знание – сила.

Главный вопрос: как убийце удалось попасть на территорию имения и незаметно ее покинуть? В одном из переданных мне Кумали документов, касающихся смерти Доджа, упоминалось некое агентство недвижимости, через которое особняк был сдан внаем. Я решил, что начать следует именно с него.

«Престиж риэлти» – я не раз видел это бросающееся в глаза название во время своих пеших прогулок. Взглянув на часы, я прикинул, что если поспешу, то вполне могу успеть к ним в офис до обеда.

Я оказался там как раз в тот момент, когда какой-то мужчина закрывал входную дверь. Он услышал, что я окликнул его по-английски, обернулся и изобразил на лице улыбку, которую агенты по недвижимости всегда держат наготове для клиентов, готовых вот-вот сорваться с крючка. Когда он увидел меня, улыбка мигом исчезла.

Я внимательно посмотрел на риелтора: слегка за сорок, копна густых, зачесанных назад волос, рубашка с открытым воротом, а на шее – целая связка золотых цепочек, такая тяжелая, что ее вполне можно было использовать в качестве якоря для круизного лайнера. Мне он понравился с первого взгляда: как ни странно, в нем не ощущалось хитрости. Если вас ограбит человек, который так выглядит, вам остается винить только себя.

Я представился сотрудником ФБР и сказал, что хотел бы поговорить с ним о Французском доме. Пожав плечами, риелтор ответил, что местный коп уже посетил их агентство неделю назад и сделал ксерокопию договора аренды. Он всего лишь оформлял документы, и добавить к этому ему нечего.

Мужчина явно спешил, и я извинился, что отнимаю у него время. Как правило, я стараюсь быть вежливым – это всегда помогает в работе. Я сказал, что турецкий полицейский заходил к ним, когда смерть американца считалась наступившей в результате несчастного случая, а теперь открылись новые обстоятельства.

– Что вы имеете в виду? – удивленно спросил он.

Разумеется, новость о том, как за одну ночь изменился статус этого дела, еще не успела распространиться. Я хорошо понимал: то, что я скажу сейчас риелтору, к вечеру станет известно всему Бодруму.