Чтение онлайн

Путь был неблизкий, а Аксы – это ведь высокогорный район, куда и зима приходит рано. Поднимаясь все выше по серпантинам, мы словно переносились из лета в зиму. А снег падал все гуще и заносил дорогу.

Родное село Сартбая – Кара-Джыгач в Аксыйском районе. Я вспомнил, как в летние месяцы мы приезжали в это дивной красоты горное село и купались в реке, и ледяная вода мгновенно охлаждала наши разгоряченные тела. Ночевали здесь же, недалеко от берега, шум горной реки нисколько не мешал мгновенно уснуть… Наоборот он ласкал слух и придавал покой душе.

Мы въехали в уже по-зимнему окутанное снежным покрывалом село почти в сумерках. Только выбравшись из машины, мы почувствовали колкую стужу.

В доме покойного уже оставались только близкие родственники. Кыргызам свойственно в любых, даже самых печальных, обстоятельствах достойно встречать гостей, это святой обычай, унаследованный от предков. После того, как мы выразили соболезнования, нас провели в теплую комнату, и вот уже мы оказались перед обильным дастарханом, каждому преподнесли положенный кусок конского мяса. Принимая во внимание ненастье и дальнюю дорогу, мы засобирались в обратный путь. В нашу машину хозяева уже загодя погрузили туго набитые пакеты с мясом и прочей снедью. Нам посоветовали отказаться от объездной горной дороги и ехать через город Таш-Кумыр. Мы тронулись в путь.

***

Снег повалил такими густыми хлопьями, что “дворники” не успевали очищать лобовое стекло. Машина все чаще пробуксовывала в сугробах. Наконец, не проехав еще и половины пути, мы застряли на каком-то пригорке. Положение было хуже некуда…

Я выбрался из салона, чтобы подтолкнуть машину. Снега навалило уже сантиметров сорок, а у нас на ногах легкие летние туфли… После нескольких минут пребывания под снегопадом я промок до нитки. Мы уже стали сомневаться, выберемся ли отсюда живыми.

Видя мое состояние, Бактыкан – даром что женщина – тоже выбралась наружу мне на помощь. Нас теперь стало беспокоить еще и то, что мотор, натужно работая в попытках выбраться из снежных заносов, потреблял больше горючего и его могло не хватить. Тогда наше положение стало бы просто отчаянное.

Мне совсем не хотелось замерзнуть насмерть в этих горах, словно одинокий заблудившийся альпинист. И я стал что было сил кричать и звать на помощь.

Абдуназар воззвал к моему рассудку: “Азим-ака, вы что, с ума сошли? Да тут до самого Таш-Кумыра нет ни одной живой души!”. Но я продолжал кричать… Вдруг перед нами возник незнакомый человек с переносным фонарем в руках. Сам Аллах послал его нам на радость!

Это был сторож строительной компании, занятой прокладкой автомобильной дороги Таш-Кумыр – Кербен. Услышав мои крики, он решил, что это вопли несчастных, попавших в аварию на дороге, и заспешил к нам на помощь. Незнакомый парень-кыргыз оказался настоящим силачом, и с его помощью наша машина довольно далеко продвинулась вперед. Но дальше был крутой подъем.

Наш спаситель хорошо знал эти места, он сказал, что такую крутизну нам не одолеть. Он предложил нам укрыться от ненастья в машине, пока он сходит в ближайшее село, где разбудит и позовет на помощь нескольких друзей.

Он скрылся в снежной круговерти.

У нас в голове мелькнула мысль: “Видно, это просто учтивый способ отделаться от нас. Какой безумец в такую ночь захочет выбраться из теплой постели и отправиться на спасение невесть откуда взявшихся незнакомцев?!”. Но даже при этих наших подозрениях мы были искренне благодарны ему за помощь в такой трудный час.

Стужа и безмолвие… Мне стали представляться жуткие картины с замерзшими альпинистами на диких скалах.

Промокший до нитки, я трясся всем телом от холода. От стужи не спасал даже салон легковушки. И вдруг в кромешной тьме и звенящей тишине послышались голоса, которые становились все ближе. Нежданно снежную пелену словно прорвали коренастые фигуры, и перед нами предстали наш спаситель и еще четверо парней.

С подоспевшей подмогой мы стали проталкивать нашу машину вперед. Тяжелой поступью она мало-помалу продвигалась со скоростью шагающего человека, и наконец, мы оказались на вершине перевала. Парни сказали нам, что мы достигли самого высокого перевала на автодороге Таш-Кумыр – Кербен, и что дальше дорога пойдет только под уклон. Значит, теперь поедем без сложностей…

Только осознав, какая опасность только что миновала, мы ощутили зверский голод, и не на шутку разыгравшийся, прямо-таки волчий аппетит заставил нас сразу вспомнить о пакетах с поминальной снедью от нашего друга Сартбая. В ночном мраке мы разложили на капоте машины их содержимое и основательно перекусили. Абдуназар вручил парням свою визитку и наказал непременно позвонить ему, если случится приехать в Джалал-Абад. Крепко обняв их как братьев, мы попрощались с ниспосланными нам самим Аллахом спасителями.

Горючее в машине было на исходе, а потому пришлось экономить на спусках, съезжая накатом, с выключенным мотором. Добравшись таким образом до Таш-Кумыра, мы заехали на автозаправочную станцию и залили полный бак бензина.

***

Хотя отопление в машине и было теперь включено на полную мощность, я все не мог согреться, потому что промок до нитки, и меня били озноб и кашель…

Мы добрались до моего дома в полночь. Жена Хадича начала процедуры по народной медицине, отпаивая меня чаем с малиной…

Я сильно опасался, что меня жде т не менее, чем пневмония. Но наутро я проснулся как ни в чем не бывало. Утром позвонил Абдуназар и, услышав мой бодрый голос, заметил: “Азим-ака, да вы сделаны из железа…”

Никто из пяти парней, которые той жуткой ночью спасли нас от верной смерти, потом не приезжали в Джалал-Абад. Или они позвонить постеснялись… Но на всю оставшуюся жизнь я сохраню в душе память об их самоотверженности и человечности.

***

Бывая в Аксы, я собрал много исторческих материалов об этом крае. Однажды Сартбай рассказал мне об Андижанском восстании 1898 года под предводительством Дукчи-ишена5. А ему об этом рассказал отец.

Среди местных жителей, которые боролись против гнета царской России, были и бесстрашные джигиты из Аксы, которых вел в бой их предводитель узбек Дукчи-ишен. Когда восстание было жестоко подавлено, русские войска стали пытать захваченного в плен волостного управителя Чыйбыла, добиваясь от него признания в том, где скрывается Дукчи-ишен. Чыйбыл стойко выдержал все истязания, но отказался сообщить, где укрывался их предводитель, предпочтя смерть предательству и позору.

Тогда каратели подвергли Чыйбыла мучительной, варварской казни – четвертовали его заживо. Чтобы спасти Дукчи-ишена, десятки бесстрашных джигитов-кыргызов родом из Аксы пожертвовали своей жизнью. Но, увы, двое узбеков, приближенных ишена, выдали его убежище царским карательным войскам, сообщив, что тот скрывается в местечке неподалеку от кишлака Чарбак близ Базар-Коргона. Дукчи-ишена и его сторонников схватили и повесили. Затем бросили их тела в глубокую яму, засыпав известью, а потом залили водой. Кипящая известь растворила тела бунтовщиков. Хотя с той поры прошло больше 120 лет, о таких немыслимых злодеяниях русского шовинизма народы Центральной Азии почти ничего не знают. Знающие же об этом историки все еще боятся назвать вещи своими именами.

***

Известный журналист и общественный деятель Улугбек Абдусаломов в своей книге "История Арсланбоба" описал это историческое событие так. После жестокого подавления царскими войсками народно-освободительного движения, организатор Андижанского восстания Мухаммад Али – Дукчи-ишен с тремя своими мюридами6 бежал и нашел убежище в Арсланбобе, где местные жители приняли его участливо и укрыли от преследователей. Однако Дукчи-ишен, не желая подвергать жителей Арсланбоба опасности, покинул убежище вместе со своими мюридами. Но неподалеку от Чарбака Дукчи-ишен был схвачен двумя предателями из деревни Кокон-Кишлок, которых звали Кодиркул и Мате куб; они выдали пленника русскому карательному отряду. За это Кодиркулу пожаловали должность тысяцкого в Андижане, а Мате куб стал старостой Кокон-Кишлака (ныне город Пахта-Обод в Узбекистане).