Чтение онлайн

Шарлотта подсознательно сделала логическое ударение на словах «один на один», чтобы отвлечь внимание от некоторой недоговоренности, скрытой в этой фразе. Ее мозжечковая миндалина — или это все-таки хвостатое ядро мозга? — уже вспыхнула от воспоминаний о путешествиях руки на парковке в Малом дворе.

— И что, он даже не пытался? — спросила Мими.

— Ну… в общем-то можно сказать, что пытался, — призналась Шарлотта. — Я думаю, они все пытаются. Мужчины, я имею в виду. Но я сразу его одернула и дала понять, что со мной этот номер не пройдет. — Она увидела саркастический взгляд третьей степени, который Беттина адресовала Мими. — Хотите верьте, хотите нет, но он всегда вел себя со мной как джентльмен — с той самой первой нашей встречи у них в клубе на дискотеке. — Опять она стала произносить утвердительные фразы с вопросительной интонацией. И почему бы это? Интересно, Мими с Беттиной заметили? Шарлотта вдруг поймала себя на том, что ждет не дождется, чтобы подружки признали ее право на личную жизнь и, более того, сказали бы, что поездка на прием в Вашингтон — это просто прикольно, клево и вообще — зашибись.

— Так что Хойт уже понял, что я — не такая. Только не будет ли неприлично вот так взять и поехать с ним в Вашингтон? Как вы думаете?

— Вот насмешила-то, — отмахнулась Беттина. — Глаза разуй: ты видишь, что вокруг творится? Вот и скажи, что здесь, в этом бардаке может считаться неприличным?

Почему-то этот ответ Шарлотту не устроил.

— Эх, знать бы еще, что на самом деле происходит у них на этих приемах, — задумчиво сказала Беттина.

— Вообще-то все студенческие ассоциации проводят что-то в этом роде, — заметила Мими, считавшаяся по-прежнему главным авторитетом во всем, что касалось светской и вообще неформальной студенческой жизни. — На самом деле все просто: самая обыкновенная тусовка, только парни обязательно приходят в смокингах, а девушки в вечерних платьях. Ну да, еще обычно это устраивают на выезде, например, в «Холидей-Инн» в Честере. Или отправляются куда-нибудь за город и устраивают гулянку на природе — с вечера до утра. Звездное небо, луна — считается, что все это создает особую атмосферу.

— Это-то понятно, — сказала Беттина, — вопрос в том, чем они там занимаются, на этих официальных балах?

— Точно не знаю, — призналась Мими. — Никогда на таком не была. Но готова поспорить, там все точно так же, как на обычных вечеринках: парни упиваются и орут, девчонки упиваются и блюют, потом парни начинают искать возможность поиметь все, что движется, а на следующий день все как будто первый раз видят друг друга: девчонки утверждают, что ничего не помнят, зато парни уверяют, что помнят все — независимо от того, было оно на самом деле или нет. Единственное отличие от обычной пьянки — это то, что все прикинуты получше и еда покачественнее.

Тут подружки хором рассмеялись, и вдруг даже сквозь громкий смех Шарлотта расслышала за дверью такой знакомый голос: там, в холле, говорила по мобильнику не кто иная, как…

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Беверли, как всегда, с прижатой к уху мобилой, а вслед за ней в комнату ввалилась Эрика. Беверли резко остановилась — правда, не отнимая от уха телефона, — и окинула недовольным взглядом представшую ее взору картину. Самый большой негативный заряд был адресован, естественно, Мими, которая не только пришла в ее комнату, но и уселась в ее кресло. Мими подобралась и сдвинулась на самый краешек этого самого кресла — кресла Беверли. В этот момент она напомнила Шарлотте ласточку, сидящую на краю гнезда и готовую в любой момент вспорхнуть в воздух.

Наконец Беверли сфокусировала взгляд на Шарлотте. В телефон она сказала:

— Джен… Джен… Поняла я… Ладно, я пошла. Перезвоню.

Она прошла в глубь комнаты, все так же глядя на Шарлотту, но ничего не говоря. Шарлотта улучила момент, чтобы поздороваться с подругой соседки:

— Привет, Эрика!

Ей не нравилось, что Беверли ходит по комнате, глядя на нее сверху вниз, но вставать ей не хотелось.

Эрика в ответ одарила Шарлотту ледяной улыбкой, которую та про себя называла «гротонской». Прежде чем Беверли успела что-нибудь сказать, Шарлотта проговорила:

— Извини, Беверли, я просто не думала, что ты будешь дома. Мы… у нас тут… в общем, нам поговорить нужно было. — Сообщать, о чем именно поговорить, Шарлотта не рискнула.

Вспомнив, что Эрика не знакома с Мими и Беттиной, она представила девушек друг другу.

Эрика по крайней мере снизошла до того, что смерила новых знакомых холодным, но довольно продолжительным взглядом. Она даже сумела заставить себя растянуть губы в каком-то подобии приветственной улыбки. Беверли, в свою очередь, ограничилась лишь тем, что бросила косой взгляд на Мими и Беттину.

— Ну и… — начала Беверли, глядя на Шарлотту абсолютно ничего не выражающим взглядом, который та восприняла как пример сарказма второй степени, — …ну и о чем тут у вас речь? О чем шушукаетесь?

Шарлотта даже не представляла, как на это реагировать, но совершенно неожиданно голос подала Беттина:

— Ой, Беверли, да это просто отпад. Закачаешься!

По интонации и громкому голосу Беттины, по тому, как она демонстративно фамильярно обратилась к Беверли по имени, Шарлотта безошибочно угадала желание подруги показать наконец всем окружающим, что она не собирается больше тушеваться при общении с этими вечно надменными, снобистски настроенными девчонками из элитных школ-интернатов. Увы, точно так же было понятно, что несмотря на все желание Беттины общаться с элитой, несмотря на все усилия Тайной ложи по повышению статуса своих членов до более или менее приемлемого, сама Беттина невольно признает за выпускницами всяких там Гротонов право на снобизм и элитарность.

— Bay, — сказала не слишком оживившаяся Беверли саркастическим тоном третьей степени. Смотрела она при этом, однако, вовсе не на Беттину, а по-прежнему прямо на Шарлотту. Сложив ладони на груди, она произнесла все тем же тоном: — Чтобы я-то закачалась! Ну и новости у вас должны быть! И в чем же дело?

Чувствуя, что у Мими и Беттины вот-вот сложится впечатление, будто она боится Беверли и всячески уходит от разговора, Шарлотта решила не тратить времени на долгие предисловия и сообщила соседке ту самую новость, от которой, по мнению Беттины, Беверли должна была закачаться:

— Меня тут пригласили на официальный бал студенческого братства, вот я и не знаю, ехать мне или нет.

— Что, правда, что ли? Кто же это тебя пригласил?

— Хойт Торп.

Тут голос подала Эрика, которая сказала медленно и раздельно:

— Хойт — Торп?

Ее глаза были широко раскрыты от изумления, а на губах застыла недоверчивая улыбка.

— Нет, ты что, серьезно?

В первый раз за все время знакомства она напрямую отреагировала на что-то сказанное или сделанное Шарлоттой.

— Ну да…

— И где это у них в этот раз намечается? — Все те же вытаращенные глаза и то же неопределенное выражение лица — нечто среднее между изумлением и желанием съязвить и поднять собеседницу на смех.

Шарлотта сама удивилась, почему ответила на этот вопрос осторожно, словно бы чего-то опасаясь:

— В Вашингтоне…

«Как же… все-таки… достала… меня… эта… сучка».

— В Вашингтоне, округ Колумбия?

— Ну да, конечно…

— Как же это тебя, беднягу, так угораздило? — с деланным сочувствием спросила Эрика, сопровождая свои слова тем самым специфическим «гротонским» смехом.

— А ты не в курсе? Да, Шарлотта знакома с Хойтом Торпом, — пояснила Беверли, не удосужившись даже перейти с первой степени сарказма хотя бы на третью.

Зато Эрика не пожалела сарказма и, включившись в игру сразу на третьем уровне, сказала серьезным и озабоченным тоном:

— Да ты хоть знаешь, кого приглашают на эти официальные приемы… особенно в Сейнт-Рее… и особенно Хойт Торп? Надеюсь, ты поладишь с остальными сейнт-реевскими потаскушками.