Чтение онлайн

Он пьяный, еле на ногах стоит, но взгляд у него цепкий и острый.

— Подышать свежим воздухом захотела.

Вовка смотрит на Андрея, который подкуривает новую сигарету. Когда взгляды друзей встречаются, Вовка облегченно выдыхает и снова смотрит на меня.

— Иди спать, Сова. Детское время подошло к концу.

На следующий день просыпаюсь непривычно поздно. Ночью я много раз прокручивала в голове разговор с Андреем и пришла к выводу, что ничего страшного не случилось. Я вышла поговорить, Свиридов был не расположен к беседе, да к тому же пьян, поэтому ему могло показаться, что я предлагаю ему себя. Хотя я ничего ему не предлагала! Хотела только, расположить его к себе, и на этом цель вчерашнего вечера была бы достигнута. Его внимания захотела, а он неправильно истолковал мои порывы. Теперь нужно подойти к Андрею, когда он трезвый и снова попробовать наладить контакт. Может сегодня удастся это сделать?

Приняв душ, натягиваю на ноги шерстяные гольфы, а после лезу в шкаф и снимаю с вешалки короткое вишневое платье из кашемира.

— То, что надо!

Распустив волосы, растираю щеки, чтобы придать им розовый оттенок, и спускаюсь вниз.

Как оказалось, не одна я сегодня встала поздно. В гостиной за накрытым столом сидели папочка с братьями, а бабули кружились вокруг них, выставляя на стол тарелки с завтраком.

— Доброе утро! – здороваюсь со всеми, в ответ мне прилетает недружный хор голосов с приветствиями.

— Садись, доченька! Блинчики ещё горячие.

Баба Катя указывает на стул и я плюхаюсь рядом с папочкой. Папа целует в щеку и тихо говорит.

— Сегодня у нашей семьи поздний завтрак. Гости рано утром разъехались, а мы все проспали. Хорошо, что у нас есть бабули — проводили всех и завтраком накормили.

— Гости все разъехались? – невинно уточняю у отца, но вместо него отвечает Вовка.

— Все-все. Он тоже уехал.

У меня ложка из рук выпала. Ей Богу. Настолько я офигела.

— Кто он? – тоненьким голоском уточняю у брата.

— А ты разве не знаешь?

Вовка смотрит внимательно и добрым его взгляд назвать нельзя.

Я откашливаюсь и только сейчас замечаю, какая тишина установилась вокруг. Оглядевшись, понимаю, что все смотрят на меня. Жар ошпаривает щёки, беру в руки стакан с водой.

— Нет, — хлебнув водички, сообщаю брату.

— Это что вчера было на балконе, Сова? Думаешь, что я был настолько пьяный и ничего не помню?

Вот к чему он это говорит? Причем при всех. У самого все рыло в огромных пушках, а на меня наезжает. Ааа… А что если Андрей озвучил ему свою версию событий на балконе?

Посмотрев на папочку, делаю ещё один глоток воды.

— Ничего не было.

— Разве? — напирает брат.

— Да что происходит, в конце концов? – рявкает родитель, что бывает крайне редко, — Вов, говори уже нормально, раз начал? Ну!?

Я сжимаю зубы, а брат ставит локти на стол и начинает нести такую чушь, от которой мои уши начинают дымиться от стыда.

— Вчера наша Совушка увязалась за Андрюхой на балкон второго этажа. Он пошел покурить и хмель выпустить, а она следом пошла. Притом, мы все были в гав…о, и она это прекрасно видела, но даже этот факт ее не остановил. Когда мы с Юркой вышли на балкон, у нее было такое лицо, бать, словно мы ее на месте преступления поймали. Думал, ее удар хватит…

— Не ври…

— Помолчи, — сухо бросает папочка и я захлопываю рот от шока. Папа редко был резок, а со мной тем более.

— Я ее естественно прогнал, — продолжил Вовка, — и как только она ушла, спросил у Андрюхи, что она хотела. В ответ я ничего и не добился. Даже утром он молчал, как партизан. Это значит, ему точно есть, что мне сказать, но он отмалчивается из уважения к нашей семье.

— Тьфу ты, холера, — кричит баба Катя и я поначалу думаю, что она обращается ко мне, — я сразу поняла, что этот Свиридов чистая холера. Дьявол в плоти человека.

Папочка переводит взгляд на меня и очень тихо говорит.

— Хочешь поговорить здесь или наедине?

Возможно от страха или от шока, я выпаливаю то, о чем не собиралась говорить. Тем более в таких обстоятельствах.

— Мне давно нравится Андрей и я просто хотела с ним поговорить. Ничего плохого не было и быть не могло.

Я замолкаю, а через секунду по гостиной разносится Сашкин свист.

— Ну ты даешь, Сова. Умеешь делать сюрпризы.

— Я не Сова, — шиплю на брата, выразительно глядя на него: типа больше помогать не буду.

— Она заболела, — подбегает ко мне баба Агата, — бредить начала. Она вчера по морозу ходила в тонкой курточке, вот голову и застудила.

Папочка поднимается со стула и только хочет начать что-то говорить, но в этот момент в гостиную входит мама.

— Доброе утро, семья. А чего такие кислые? Болеете?

— Ага.., — начинает Вовка, но я перебиваю его.

Вскакиваю со стула и быстро ухожу в спальню. Пусть без меня обсуждают, а мне нужно продумать будущий разговор с папочкой. Наедине поговорю с отцом и он обязательно меня поймет.

Папа не понял. Как и мама, бабушки, братья и подруги. Все вокруг были против моей любви к Андрею. Дома начался такой кошмар, что в первые дни я только и думала о том, чтобы катапультироваться из комнаты на Марс или Луну, например.

Меня уговаривали, заставляли, угрожали, наставляли, преследовали… Семья и подруги делали всё, чтобы вымести из моей головы мысли о Свиридове. Они, естественно, не знали, что мои чувства к Андрею зародились очень давно и на обычную симпатию они совсем не похожи.

Я пыталась отшучиваться, объяснять, спорить… Бесполезно. Ни один человек даже не попытался меня понять. А сегодня папочка за ужином заявил, что если я не выброшу дурь – по имени Андрей – из головы, он отправит меня учиться в другой город. И он не шутил, его слова совсем не укладывались в слово «предупреждение». Мой отец, когда-то понимающий и любящий, просто угрожал мне. В ответ мне ничего не оставалось, как выйти из-за стола и закрыться в спальне. Неделя террора знатно подкачала нервы, но на этом вечер не закончился. Перед сном ко мне зашли Вовка с мамой. Я не хотела разговаривать, но и послать близких людей к чертовой матери не смогла.

Я окинула ночных гостей усталым взглядом и уставилась в экран ноутбука, где был открыт учебник по философии. На завтра назначен зачет по философии, а я не выучила несколько сложных билетов.

— Я готовлюсь к зачету, — тихо отвечаю родственникам, когда они усаживаются на край кровати.

— Жень, давай поговорим, — начинает мама, — ты всю неделю делаешь вид, что ничего серьезного не случилось и…

— Так ничего и не случилось, — шепотом говорю маме, после чего Вовка угрюмо хмыкает.