Чтение онлайн

Не посмотрим, Тимур. Правда ты об этом еще не знаешь. И внутри вновь все сжалось в болезненные спазмы.

— Отлично! — слишком радостно ответила я. — Фильм это хорошая идея.

Тимур посмотрел на меня недоверчивым взглядом, делая глоток кофе.

— Все хорошо? — недоверчиво спросил он.

Дала себе мысленной пощечины.

— Все хорошо, — соврала я.

Тимур на протяжении нескольких секунд продолжал внимательно всматриваться в мое лицо, но в итоге, кажется, поверил. Мы доели остатки завтрака, только уже в полной тишине и Тимур поехал на работу.

— Не забудь про вечер, — Тимур резко, но аккуратно притянул меня к себе за талию. — И пожалуйста, Майя, не делай глупостей, — добавил Тимур внимательно всматриваясь в мои глаза.

Я кивнула, потому что сказать что-либо не было сил. Я собиралась уже отойти, но Тимур не отпускал и лишь сильнее прижал меня к своему горячем телу. Он нежно заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос, внимательно проследив за этим действием, а после немного нервно поцеловал в щеку. Я даже понять ничего не успела ни то, что сказать, но Тимур уже скрылся за дверью. Приложила ладошку к месту поцелуя, где я до сих пор ощущала огненный отпечаток его губ и на лице против моей воли расцветала улыбка. Поцеловал. Почему? Играет со мной опять? Что ж ты за человек, Тимур? То на цепь грозишься посадить, то целуешь? И в последний раз бросив взгляд на входную дверь, я направилась в свою комнату.

Тело замерло в самом проходе, когда на глаза попалась та самая картина, под которую я на скотч примотала флешку Елецкого. Обернулась назад, словно кто-то уже прочитал мои мысли и собирался забрать ее. А затем быстро захлопнула дверь, прислоняясь к холодному дереву спиной. Ноги словно приросли к паркету, ослабевая. Ладошки вспотели от липкого страха, что распространялся волной по всему организму. А тело наотрез перестало слушаться. Я нервно билась затылком об дверь, в желании избавиться от всех мыслей, что разрывали мое сознание на миллион частей. Действительно ли ты хочешь этого?

— Ааааа, — злобно закричала я, хватаясь за голову.

Плевать! Просто сделаю! Просто избавлю себя от унижений. От боли. От этого гребаного рабства в виде Тимура! Я просто хочу вернуться к своей старой жизни! К друзьям. К работе. Я просто хочу домой. Где гарантии, что Тимур больше не будет меня бить, унижать, пытаться изнасиловать? Здесь я каждый день словно на пороховой бочке сижу, которая в любой момент может взорваться, ничего от меня не оставив. Рядом с Тимуром каждый день может стать последним, а я просто хочу жить.

Подбежала к кровати и взобравшись на нее, я без труда достала флешку, отклеив скотч от картины. Несколько секунд гипнотизировала черный прямоугольник взглядом, а после, крепко сжав ее в кулаке, побежала в кабинет Тимура. Решение уже было принято. Нужно только успеть. Лишь бы успеть. Все действия словно на автомате. Открыла дверь. Включила компьютер. Загрузка. В ожидании загрузки я нервно отбивала пальцами по столу, в попытке успокоить свои нервы.

— Давай, давай, давай, — как мантру повторяла я.

Высветился рабочий экран. Так, отлично. Вставила флешку в разъем. Какая там папка? Я начала активно вспоминать переданную мне позже информацию от Елецкого. "Отчеты". Да, точно! Взглядом нашла нужную папку. Скопировала. Сохранила на флешку. Готово. Все.

Я нервно рухнула спиной на кресло, в невериетгипнотизируя экран монитора. И только сейчас время замедлилось, возвращая меня в прежний ритм жизни. Это все? Тогда почему в сердце не было радости, лишь адская боль, что сжимала его в болезненные спазмы. Почему во рту был привкус горечи. А в душе дыра, размером с футбольный мяч. И я чувствовала как она неизбежно росла внутри меня, доходя до гигантских размеров. Дышать стало практически нечем, стены кабинета стали удушающими, и я быстро поднялась на ноги, хватаясь за воротник футболки. Словно это она меня душила, сжав мою шею в тугой узел. Словно в тумане вышла из кабинета Тимура, направляясь в свою комнату. А в руке я продолжала с силой сжимать флешку, что казалось и вовсе хочу сломать ее на маленькие частички.

Мне было больно от того, что я предаю Тимура. Мне было мерзко от самой себя. И почему? Что хорошего этот человек принес в мою жизнь? Лишь боль. Он принес мне столько боли, а я ненавижу себя за то, что предаю его?! Он заслуживает этого! Он плохой человек! Он тиран! Жестокий! Черствый! Он…он. И я рухнула на пол, задыхаясь от слез. Почему же тогда все эти мысли никак не помогают мне избавиться от этой боли?

Тимур

Я уже на протяжении получаса сидел в своем кабинете, всматриваясь в панорамные окна, сквозь которые открывался вид на весь город. Но я не видел ни город, ни красивый закат. Потому что перед глазами битый час прокручивались картинки из видео, где Майя скачивает какие-то файлы на флешку. Она все таки сделала это.

Я знал все с самого начала. С первого дня как только Майе поступило предложение от Елецкого. И по началу я хотел расхерачить его мерзкую рожу до неузнаваемости, но идеальный план, что созрел в моей голове, не дал этого сделать. Как же я все узнал? Здесь все просто. Первую их встречу в магазине, я видел своими глазами. Видел как Елецкий, передал флешку Майи. После последовали его угрозы. По типу: "Ни одно ваше грязное действие, Тимур Альбертович, не останется безнаказанным. Я знаю с помощью чего вы достигли таких высот, но не долго вы будите занимать это кресло. Уж поверьте." А единственное, что я делал незаконно. Отмывание денег через левые организации. Все. В остальном я был чист. Ну, а дальше сложить дважды два было несложно. И поняв, что Елецкий собирался сделать. А именно засадить меня в тюрьму на долгие годы. Единственной задачей оставалось не дать ему этого сделать. И я справился.

Я был действительно идиотом, поскольку держал ТАКУЮ информацию против себя самого на видном месте. И спасибо Елецкому за то, что показал мне это. Я уничтожил любые даже самые мизерные улики. Всё, что связывало меня с незаконным отмыванием денег. Создал липовую папку на рабочем столе "Отчеты", в которой был лишь план моего тендера. А в самом конце надпись большими буквами: "Не чувствуете, Господин Елецкий? Газом запахло." Дааа, я собираюсь уничтожить этого сукина сына. Он сунул свой вонючий нос туда, куда совать его не может никто! Решил помериться силой. Решил, что может на*бать самого Тимура Альбертовича! Нееет, такое не прощается. Я стираю таких крыс с лица Земли.

Но зачем же ты, Майя, решила пойти по стопам всех людей, что были в моей жизни? Ты предала меня. И это осознание разъедало, что-то внутри меня. Казалось, что на меня без остановки лили серную кислоту, причиняя адскую боль. И это Майя держала ту самую бутылку, продолжая без остановки выжигать мои внутренности. Мне хотелось орать во все горло. Крушить, превращать в пепел все вокруг себя. Мне хотелось убить ее. Задушить собственными руками. Но мысль о том, что Майи не будет. Что она перестанет дышать, причиняли мне только больше боли. Невыносимой боли. Да, я был не идеален. Я был ужасен. Я был моральным ублюдком, но… Но ведь я менялся. Для нее. Ради этой девчонки я каждый Божий день перекраивал себя, менял. Я хотел стать лучше для нее. И я ведь просил просто подождать! Просто, сука, подождать. Дать мне время. Совсем немного времени. Но почему ты не смогла? Зачем делаешь так больно? Зачем портишь все, даже не дав мне возможности что-то исправить?

Я не мог ехать домой сейчас. Потому что знал, что могу не сдержаться. Мне было страшно от самого себя в эту секунду. И я боялся что, если приеду домой, то сотворю непопровимые вещи. Поэтому мне хотелось прибить гвоздями свои ноги к полу, поскольку желание сорвать к ней прямо сейчас было до невозможности сильным. Мне хотелось заглянуть в ее чертовы глаза, что сводил меня с ума каждый раз. Что снились мне каждую ночь. Посмотреть в них и увидеть там хоть что-то. Хоть толику сожаления. И я все прощу. Я смогу простить ее, потому что знаю, что причинил ей не меньше боли. Но мое сердце разрывалось, скручивалось в болезненные спазмы, потому что я боялся… Я боялся того момента, когда загляну в ее бездну темно-серых глаз и ничего там не увижу. Ничего, кроме жгучей ненависти. Ничего, кроме призрения. Я боялся того, что уже слишком поздно. Боялся, что уже…сломал ее. Сломал ту, что хотел любить.