Чтение онлайн

По главной лестнице туда-сюда спешили десятки ног. Большая часть проходящих были одиночками, но иногда встречались и небольшие группы. Между мной и тобой пролегало метров семь пустого пространства, но то и дело кто-то заслонял обзор. Я пытался одновременно сосредоточиться на оценке своего творчества и не упустить тебя из виду.

Как только я заметил, что ты со своей разноцветной компанией сдвинулся с места, я закрыл тетрадь и последовал за вами. Несмотря на твой новый цвет волос я даже со спины (точнее, со спины — особенно) легко узнавал тебя: по лёгкой, чуть подпрыгивающей походке, по характерной жестикуляции (видимо, ты что-то объяснял своим спутникам). Вы поднялись на пятый этаж и зашли в главный актовый зал. Я следовал по пятам по лестнице и по коридору, но в проёме остановился, не зная, можно ли заходить в культурную обитель простым обывателям. Мне почему-то показалось, что, стоит мне перешагнуть порог, все кто внутри, срочно оторвутся от своих дел и уставятся в мою сторону, узнать, кому это хватило наглости войти без приглашения в святая-святых для новоиспечённых Моцартов, Джеймсов Блантов и Рианн. Такого знакомства с твоим миром мне не хотелось, поэтому я решил подождать тебя снаружи. Когда-нибудь же ты всё равно должен был выйти.

Но я ошибся. Ты ушёл за кулисы и пропал. Очевидно, там была ещё одна дверь.

Я побежал по коридору, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, куда должен вести запасной выход из актового зала. Наверное, на дополнительную лестницу, чтобы артисты могли спокойно заходить в зал, минуя публику. Где-то там должны быть гримёрки и прочие комнаты. Да, это был всего лишь мой университет, а не Мэдисон-сквер-гарднер[ii], стадион гигантов[iii] или театр Амбассадор[iv], но мне казалось, что это действительно место, где собираются только особенные люди, которых не встретишь в обычной жизни. Либо же они превращаются здесь из простых прохожих в рок-звёзд.

Я завернул за угол, потом ещё раз. Я был в центре Киммеля всего пару раз и практически не знал его планировку, но предположил, исходя из внешнего вида корпуса, что коридоры ведут по кругу и замыкаются в прямоугольник. Значит, в конце концов, я должен найти то место, куда ты вышел, надо только обойти актовый зал снаружи.

Через несколько минут, проявив чудеса ориентирования, я нашёл коридор, из которого можно было попасть в актовый зал с другой стороны. Но, вот незадача, стеклянная дверь, сквозь которую хорошо просматривались входящие-выходящие артисты-студенты, была заперта на ключ. Я всё видел и даже немножко слышал, но никак бы не смог приблизиться. В конце этого творческого коридора я заметил поворот, куда уходили люди, накидывая на себя куртки, и иногда возвращались с румяными щеками. Там был выход на улицу! И ты, наверняка, давно ушёл.

Я прислонился к стене и стал думать, где я ещё смогу найти тебя. Пойти к твоему дому и ждать тебя там? Но как я объясню, откуда знаю, где ты живёшь? Сделать вид, что просто шёл мимо? Но вопрос в том, сколько раз мне надо «нечаянно» пройти мимо, чтобы застать тебя? А вдруг ты ещё не ушёл, и я смогу поймать тебя на улице?

Не поверишь, но мне даже в голову не пришло, вернуться в зал и, пройдя твоим путём, отыскать тебя.

Я ещё раз взглянул на коридор сквозь стеклянную дверь и попытался представить, где, относительно главного входа, должна быть дверь, к которой ведёт та лестница. Вдруг одна из дверей открылась, и оттуда вышел ты, на этот раз один. У меня в голове что-то щёлкнуло, и я изо всех сил побарабанил по стеклу. Оно даже задребезжало.

Ты повернулся и прищурился, глядя на меня. Подошёл поближе всё с тем же выражением недоумения, а может, подозрения на лице. Но, оказавшись в трёх метрах от меня, ты, видимо, узнал меня, и твои брови и губы сложились в чёткую фразу, которую я чуть ли не услышал через стекло: «ты ненормальный?». Я раскрыл тетрадь на страницах с моим стихотворением и приложил к стеклу так, чтобы ты смог прочитать. Я не особо надеялся на то, что ты примешь мои правила игры, но, может, хотя бы дашь мне шанс встретиться в нормальном месте?

Ты посмотрел на мою тетрадь, несколько секунд читал, потом твои губы шевельнулись. Наверно, ты что-то сказал. Вот бы знать — что! Ты показал на своё запястье, скрытое под неизменной чёрной перчаткой без пальцев, потом постучал по нему. Я далеко не сразу сообразил, что ты спрашиваешь время, ты уже успел потерять терпение. Я показал тебе часы, и ты стал писать пальцем буквы на стекле. Мне пришлось развернуться боком, чтобы легче было воспринимать текст, написанный задом наперёд. Ждать, пока я распознаю твои слова, ты не стал и, закончив всё, что хотел написать, ты развернулся и ушёл. Напрасно я стучал в дверь, ты даже не обернулся. Хорошо, что я кое-что всё же понял. Ты, судя по всему, назначил мне рандеву в фойе. Вот только когда?

Я побежал на первый этаж, занял одну из скамеек и стал ждать.

— Надолго устроился? — услышал я из-за спины твой голос уже буквально через минуту.

Я поднялся и посмотрел на тебя. Так близко я ещё я тобой не находился. Ты выглядел таким материальным, настоящим, что я вспомнил, как решил, будто ты моя галлюцинация, и внутренне посмеялся над собой.

На тебе была накинута тонкая блестящая материя, изображающая звёздное небо, поверх футболки в обтяжку, а ещё от тебя несло густым ароматом косметической отдушки, и поперёк брови красной краской была нарисована молния. Я протянул тебе тетрадь, предполагая, что ты заберёшь её и уйдёшь по своим делам, но ты даже не вынул руки из карманов.

— Ты понял, что я написал тебе?

— Кажется… вроде… Наверно не все, — промямлил я.

Ты отошёл от меня на шаг, а потом поманил меня рукой и пошёл к лестнице, ведущей наверх. Я быстро бросился следом, чтобы не потерять тебя снова, но немного перестарался и даже обогнал тебя на ступенях. Ты косо посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я и сам понял, что должен идти сзади. Я немного отстал и пошёл так, что на меня ровно попадала твоя тень, отбрасываемая лампами, висящими вдоль стен.

Мы вернулись к актовому залу. Ты зашёл вовнутрь, я немного помялся на пороге и, не дожидаясь, когда ты обернёшься, всё-таки преодолел этот незримый барьер между миром простых смертных и царством студенческой богемы. Через весь зал, сцену, включая ту часть, которая пряталась за кулисами, и часть коридора, который я уже видел сквозь стеклянную дверь, я шёл следом за твоей спиной и по дороге разглядывал твою накидку. Кто ты здесь — артист или режиссер? Наверно, все эти люди, занятые своими творческими делами и не обращавшие на меня ни капли внимания, были твоими знакомыми, может, даже друзьями. Вот бы было здорово оказаться кем-то из них, и уже чужими глазами взирать на нас. Что бы я тогда увидел?

Ты остановился перед одной из совершенно одинаковых дверей, населявших коридор, коротко постучал и зашёл. Внутри было нечто вроде диджейской комнаты: столы с компьютерами, колонки, музыкальная аппаратура. Часть комнаты выглядела рабочей студией какой-нибудь радиостанции, а другая — уютным чайным уголком с креслами, кофе-машиной на низеньком столике и мохнатым ковром под ногами, на котором лежал лист бумаги с надписью «в обуви не наступать». На одном из кресел, по-турецки сложив ноги, сидел парень с хвостиком, которого я уже видел в твоей компании, когда ждал тебя у актового зала. Он держал в руках толстенную стопку листов альбомного формата и увлечённо их пролистывал, делая пометки погрызенным карандашом.

— Дин, оставишь нас на пару минут? — спросил ты, остановившись в миллиметре от ковра.

Парень поднял взгляд на тебя с лицом, полным недоумения. Видимо, уходить он не собирался, но ты дал ему какой-то знал, понятный только вам двоим, и Дин послушно сунул ноги в ботинки. Через десять секунд его уже и след постыл. Просто чудеса конспирации, я бы даже если и был поумнее, всё равно бы ничего не понял.

Ты подошёл к одному из компьютеров, который был включён, и, заслонив его спиной, запустил какую-то программу.