Чтение онлайн

— Давай сюда, — приказал ты мне, указав на тетрадь.

Я открыл нужную страницу, даже загнул её для удобства и протянул тебе. Но ты не взял её, а постучал ладонью по столу.

Насколько же я был тебе неприятен, что ты даже не желал соприкасаться с тем, что держал в руках я?

Подавив обиду, я положил своё стихотворение туда, куда ты указал и с ожиданием неминуемого сеанса унижений, стал смотреть на тебя. В какой-то момент я подумал, вдруг это всего лишь моя фантазия говорит, что я тебе противен, а на самом деле ты хотел, чтобы тетрадь лежала на столе по другой причине. Но нет, ты не развеял мои сомнения и, чуть наклонившись над стихом, без рук стал читать. Наверно, это было очень неудобно, но ты даже не попытался подвинуть к себе тетрадь.

Потом ты поднялся, по-прежнему держа руки в карманах, и отошёл от стола.

— Садись.

Я сел, а ты надел на меня здоровенные наушники с торчащим впереди микрофоном. На экране передо мной горела рамочка программы с ползунками.

— Читай.

Ты хотел записать мой стих на аудио? Это было единственным, что пришло мне тогда в голову.

Да-да, я был глупым и даже не заподозрил подвоха.

Я не стал раздумывать, для чего тебе это и, стараясь представлять, что передо мной творчество известного поэта, чтобы не умерить со стыда сразу же, начал читать.

— Не так, — ты перебил меня уже после первой строчки. — С выражением. Представься, скажи, что посвящаешь стихи мне, а потом читай так, словно веришь каждому своему слову, как будто от этого зависит твоя жизнь.

Я еле сдержался, чтобы не обернуться к тебе — ты стоял за моей спиной, положив руки на спинку моего стула — и не выпучить глаза от недоумения. Ладно, есть задача, нужно её выполнить, раз ты этого хочешь. Таковы правила игры. Если я всё сделаю правильно, ты повысишь меня в статусе с проходного игрока до участника основного состава.

Я поправил микрофон. Ты наклонился ближе, подмигнул мне и быстро нажал кнопку на клавиатуре. Движение было мимолётным, но я успел заметить на тыльной стороне ладони какие-то отметины. Рисунок? Татуировка? Ты толкнул мой стул в нетерпении.

— Меня зовут Тейт Хардинг, — произнёс я в микрофон. — Я хочу прочитать своё стихотворение, которое написал для Френсиса…

Ты снова толкнул стул, но на этот раз так, что я чуть с него не свалился. Естественно, я замолчал и повернулся к тебе. Но ты, вместо того, чтобы пояснить, что от меня хочешь, развернул меня спиной к компьютеру. Несколько секунд я слышал, как ты нажимаешь на кнопки, а потом ты крутанул меня обратно, и я увидел в раскрытой программе «блокнот» слова: «Меня зовут Ференц Чейн. Начни заново».

Очень сложно было заставить себя отвлечься от разных мыслей, вызванных твоим поведением. Тоненький голосок интуиции подсказывал мне: «беги отсюда, ничем хорошим это не кончится». Но я слишком долго ждал возможности стать тебе ближе, поэтому отмахнулся от всех сомнений и сосредоточился на задаче.

— Меня зовут Тейт Хардинг и я хочу прочитать стихотворение, которое посвящаю Ференцу Чейну.

Ты похлопал меня по плечу и шепнул «молодец». Я взял в руки тетрадь и стал читать, стараясь вложить в свой голос все эмоции, которые переживал, ища тебя и каждый раз упуская.

Когда слова закончились, я выдержал десятисекундную паузу и обернулся. В комнате я был совершенно один.

[i] Основной центр, где проходят культурные, спортивные и прочие мероприятия Нью-Йоркского университета

[ii] Одно из самых известных зданий для проведения мероприятий в Нью-Йорке

[iii] Стадион в Ист-Резерфорде, штат Нью-Джерси, со вместимостью в 80 тысяч человек. Снесен в 2019 году

[iv] Бродвейский театр, расположенный в театральном квартале Манхеттена

Я не стал ждать, когда ты вернешься, потому что сразу понял, что этого не случится. Красная кнопка на экране компьютера все ещё горела. Программа была довольно мудрёная, поэтому я не стал искать, как её отключить и оставил всё, как есть. Может быть, если мой голос не сохранится, это и к лучшему? Я столько эмоций вложил в чтение, что чувствовал себя хуже ботинка, брошенного на рельсы, и несколько раз перееденного поездами. Нужна ли была на самом деле тебе эта запись или это был очередной розыгрыш? А, может, что-то более важное отвлекло твоё внимание, и ты потерял ко мне интерес? Намного хуже, если твой уход был вызван текстом моего стихотворения или же тем, как я его читал.

Я не стал долго раздумывать над этим, времени было уже много, а мне ещё нужно было доехать до танцевального зала, где меня ждала Джемма.

Я вышел в коридор и сразу удивился, почему кругом так тихо? Коридор оказался совершенно пустым, и даже из актового зала не доносилось почти никаких звуков. Может, все уже ушли? Хоть бы зал не оказался закрыт, подумал я, направляясь туда и вспоминая ночь, проведённую в баре. Не хотелось бы повторения.

Я зашёл в зал, где оказался на сцене за кулисами. Отсюда не было видно, закрыта ли дверь наружу, и я поспешил к выходу, но, как только я вышел на сцену, чтобы спуститься по ступеням вниз, зал взорвался аплодисментами. От шока я чуть не шлёпнулся на пол, запутавшись в своих же ногах.

Неужели я вышел на сцену посреди выступления?

Я не помнил, чтоб видел объявление о том, что именно сегодня состоится какой-нибудь праздник, но мало ли. Я посмотрел на зрителей, покрутился вокруг своей оси, и пришёл к выводу, что аплодировали именно мне. В зрительном зале было всего человек двадцать, и многих из них я уже видел. В самом конце зала, у выхода, стоял ты и, прищурившись, словно кот, то ли ещё задумавший, то ли уже слопавший всю сметану, смотрел на меня. Взгляды всех остальных тоже были обращены ко мне. Я понятия не имел, что происходит, поэтому решил сделать вид, что мне всё равно кто тут и зачем хлопает. Но только я спрыгнул со сцены, ко мне начали подходить люди и хвалить моё стихотворение.

Чёрт возьми! Так это была не запись, а трансляция на весь зал!

Осознав всё коварство твоего замысла, я поспешил к тебе, чтобы, пока голова горяча от нахлынувших эмоций, обвинить тебя во всех смертных грехах, но к тому времени, как я с трудом просочился к дверям сквозь толпу, одновременно хлынувшую в проход, тебя уже и след простыл. Я слышал, как кое-кто посмеивался надо мной, когда другие и правда (а, может, притворялись) считали моё выступление потрясающим. Одна девушка даже схватила меня в свои объятия, чмокнула в щёку и поздравила с тем, что я «обалденный актер». Вот бы все так думали! Но другие, наверняка, в прочем, как и я сам, знали, что я не играл, я вывалил всю свою душу на публичное порицание, благодаря некоторым (а вот о твоем участии они, полагаю, не подозревали). И, хотя и понимал, что выглядел совсем не так, как сам о себе думал, я всё равно сгорал со стыда и покрывался густой багровой краской.

Когда я добрался до танцевального класса, я успел капельку остыть, но Джемма сразу распознала что я «какой-то взвинченный». Я немного опоздал, но она ничего об этом не сказала и вообще, похоже, боялась меня о чём-либо спрашивать. Ну и правильно! Я очень этому внутренне радовался, насколько вообще возможно радоваться в таком состоянии. Я не был взвинчен, я просто желал убить тебя!

К счастью, я довольно отходчив, и уже на следующий день почти забыл о произошедшем. По крайней мере, я так подумал, когда проснулся утром в своей комнате. И продолжал также полагать, пока умывался, завтракал и выходил на улицу. Но уже у учебного корпуса со мной поздоровалась парочку совершенно не знакомых мне студентов. Я решил, что они ошиблись и лишь улыбнулся им в ответ. Зато уже в аудитории я понял, что о вчерашнем вечере должен забыть не только я один. Все мои однокурсники, как один, весело поприветствовали меня, как только я переступил порог. Они смеялись, шутили, пересказывали фразы из моего стихотворения и пародировали мой голос. Я несколько секунд молча смотрел на всё это дело, а сам решал, какой вариант более постыдный: сесть за парту и потерпеть или сбежать? Мне снова захотелось тебя убить, а потом убиться самому.