Чтение онлайн

Я прекрасно видел все сомнения и метания Веры — они заставляли ее лицо то бледнеть, то хмуриться. Но по-другому сейчас никак.

На предложение вызвать такси, она ответила отказом.

— Я сама доберусь, так надо, — проговорила она с усилием в голосе, — мне это нужно сделать самой. Я потом все объясню.

Ее слова не просто насторожили меня, они заставили серьезно задуматься — а все ли хорошо у Веры в отношениях с родителями.

Теперь я понял — нет. Видимо, даже с самыми близкими людьми моя Верочка разорвала общение, и все это, скорее всего, по вине урода-мужа. Скотина! Да он ей всю жизнь испоганил. Эх, мне бы найти способ отомстить этому козлу... Я обязательно это сделаю! Но сейчас важнее спасение моей любимой!

Родители Веры — удивительные люди: убеленные сединами, они словно и не чувствуют своих лет, по крайней мере, мама. Милая, приятная женщина, которая мгновенно покоряет тебя и располагает к себе своей улыбкой, веселыми причитаниями о худобе и заросших макушках своих внуков, она нисколько не унижает свою дочь, якобы, неправильно воспитывающую мальчиков. Мать Веры укутывает всех невидимой пеленой из добра и радости, от ее замечаний не куксишься, а улыбаешься в полный рот. Я о такой бабушке мог только мечтать: веселая, задорная, с постоянным желанием «накормить бедное дитятко» — вот моя мечта.

Отец Веры немного другой. Некогда высокого, статного мужчину переживания и груз прожитых лет попытались сломать, но, к счастью, не вышло — пожилой человек все так же исправно держит марку. В нем сразу чувствуется глава семьи, который выносит твердые и справедливые решения. Но стоит ему оказаться рядом со своей женой, и он меняется, его взгляд наполняется теплом и любовью. Родители Веры прошли большой жизненный путь, не потеряв главного — своей любви. Я тоже так хочу! Я мечтаю о такой семье!

Ребят, поздоровавшихся с дедом, бабушка быстро уводит на кухню, в прихожей остаемся я, Вера и ее отец.

— Папа, — голос Верочки дрожит, — это Вэл... Вэл Ньюман.

— Здравствуйте, рад познакомиться.

Проговариваю я четко и протягиваю руку для рукопожатия.

— Здравствуй, — отвечает мне он и протягивает в ответ свою.

Мы пожимаем руки, но сами внимательно смотрим друг на друга. Главное не то, как сильно я или он сожмет руку, главное здесь, в глазах. Отец Веры проверяет меня на прочность, заглядывая мне в душу, словно сканируя меня. Я готов к этому. Пусть видит, что я настроен серьезно, что не отступлюсь и дойду до конца. Пусть знает — я люблю Веру.

Видимо, увидев то, что хотел, он остается доволен, потому что его губы растягиваются в приветливую улыбку, которая оповещает меня: «Парень, ты прошел фейс-контроль».

Мне, если честно, хочется громко выдохнуть от облегчения, но это за меня делает Вера, до этого наблюдавшая за нами с сжатыми в замок руками. Мы с ее отцом синхронно поворачиваем головы. Верочка краснеет и сконфужено опускает глаза. Ее папа начинает смеяться и обращается к ней:

— Испугалась? — Вера кивает головой в знак согласия. — Правильно! Но ему можно верить, у него душа чистая, хотя поломанная, страдал он много.

А вот теперь мой черед выдыхать! Как за пару секунд этот человек догадался о моем нелегком жизненном пути? Словно услышав мой немой вопрос, старик поворачивает голову ко мне и говорит:

— Глаза — зеркало души. У человека, который пережил страдания, боль навсегда застынет в них, как не старайся, по себе знаю. У меня нелегкое детство было, и свою боль я каждый день в зеркале вижу. — объясняет он. — Вера, ты не поможешь матери на кухне?

Верочка бледнеет от просьбы отца, но быстро уходит, оставляя нас наедине.

— Ну что, поговорим? — с деловой ноткой в голосе произносит он.

— Поговорим, — соглашаюсь я.

За последние сутки Вэл не дает мне и минуты покоя, он постоянно подгоняет меня, приговаривая со смехом, что я ужасная копуша. От родителей мы уехали в тот же день, потому что, как выяснилось, у нас уже были куплены билеты на ночной поезд до Москвы. Для меня это был настоящий шок! Я на рыбу снулую стала похожа от услышанного. А еще внутри зашевелилась злость — ну он просто издевается надо мной! Все опять решил один, ведь только недавно говорили об этом!

Но меня не столько это волновало, сколько разговор Вэла с отцом. О чем они беседовали в комнате родителей, для меня остается загадкой. На мой немой вопрос глазами Вэл так же молча ответил:

— Потом.

Я запаслась терпением.

Появление на кухне улыбающихся папы и Вэла очень сильно убавило градус накала: и я, и мама внутренне переживали, что же там скажут друг другу мужчины. Я уже себе напридумывала невесть что, а, вроде бы, все прошло нормально.

Пока их не было, мы с мамой все успели обсудить: ребята сейчас на каникулах, поэтому проблем со школой и садом не будет. Наша с Вэлом поездка займет пару недель, а после возвращения я займусь переводом ребят в другую школу.

— Вера, — тихо шепнула мама, пока мы стояли у плиты, а ребята за столом уплетали бабушкины блинчики, которые, по их словам, оказались намного вкуснее моих, — ты после операции... возвращайся домой, к нам. Мы и с мальчиками тебе поможем, и после лечения прийти в себя... Вера, твой дом здесь.

От маминых слов в груди все сжалось, запершило в горле, а глаза защипало от слез, только это все не от боли, а от счастья — что меня ждут, что я нужна своим родителям. Дура, вот почему я раньше с ними не поговорила? Господи, спасибо, что родители спокойно пережили сообщение о моей болезни, они же могли просто не выдержать такого известия...

Собравшись все вместе, мы пообедали. Как же приятно было снова насладиться едой, приготовленной мамой. Я будто в детство вернулась! Каждое блюдо рождало внутри приятное тепло и будило воспоминания. Вот вернусь с лечения, буду каждый день есть мамину стряпню огромными ложками!

Вэл, понимая, что расставание с детьми дастся мне нелегко, постарался украсть меня из родительского дома, как можно быстрее, но свою порцию слез я все же успела пролить. Я никогда не разлучалась со своими детьми больше, чем на пару дней, а тут почти неделю не смогу их увидеть — как пережить такое?

Пока такси везло нас обратно в город, я и пары слов сказать не могла, либо плакала, либо молча смотрела в окно. Душа у меня болела за моих мальчиков. Одно радует — они остались с моими родителями, а те их в обиду не дадут. Отец так увлеченно рассказывал ребятам о предстоящем походе в лес, что они почти не заметили моего отъезда, даже взрослый Петя увлекся разговорами с дедом, что уж говорить про младших.

Попав в квартиру, я быстро собрала чемодан, ругая себя за то, что не подумала об этом раньше — могла заранее приготовиться. Вэла моя спешка только веселила, а я пыхтела, обижалась и не разговаривала с ним. Сборы отогнали мои тревожные мысли, но они снова вернулись, как только мы оказались в поезде.