Чтение онлайн

Она до последнего не верит, что мы действительно едем в кино. Лишь у здания кинотеатра она понимает, что это реальность. И снова радуется, бросается на меня, но целует на этот раз в щеку. Я хочу большего, но для меня не это сейчас главное, а то, как раскрывается Вера, как уходят ее страхи, как она тянется к жизни. Только это важно сейчас. Меня не волнуют мои чувства, я живу эмоциями Веры, впитываю их, чтобы понять любимую.

У афиши мы стоим не больше полминуты. Вера почти мгновенно указывает на нашумевший мультфильм.

— Давай сходим на него? — просит она с мольбой во взгляде.

Мне от этого взгляда не отвечать хочется, а схватить ее в охапку и закрыть от всего мира, хочу стереть ее прошлое и написать новое.

— Конечно, — отвечаю, — я давно мультики не смотрел.

— А вот и нет, — в ее глазах зажигаются озорные огоньки, — кто вчера с ребятами Скуби Ду смотрел?

— Ну, это я краем глаза, — оправдываюсь, — и по телевизору!

— Но смотрел!

И смеется. А мне от ее улыбки на душе тепло становится — вот так, Вера, давай, сбрасывай свою раковину, возвращайся к жизни!

Быстро покупаю билеты, выбрав лучшие места. Мы запасаемся попкорном и колой и отправляемся в зал.

Да, теперь понимаю, что в любом взрослом сидит ребенок — я так давно не смеялся над простым детским мультфильмом. Браво создателям, они нарисовали отличный фильм для детей!

Но не только фильм заставляет меня улыбаться — Вера тоже прикладывает к этому руку. Проснувшийся в ней ребенок не собирается уходить: мы дурачимся, воруя друг у друга попкорн, якобы случайно пьем колу из стаканов друг друга, — мы на время становимся детьми. Совершенно не жалею, что поддержал ее желание.

Смеясь и повторяя шутки героев, мы выходим из кинозала, чтобы отправиться в Макдональдс. За заказом отправляюсь сам и нарочно заказываю для Веры самую большую порцию — нужно ее хоть немного откормить! При виде своего подноса она широко раскрывает глаза.

— Ты издеваешься? Да всей этой едой можно пол-Африки накормить!

— Не преувеличивай! — чуть грозно говорю я. — Если не съешь все, оставлю тебя здесь, а сам уеду один в гостиницу.

— Ты серьезно? — она настораживается.

— Конечно! — но проклятая улыбка выдает, и Вера быстро раскусывает меня.

— Врун! — кричит она с улыбкой. — Если ты не поможешь мне все это съесть, я не прочту тебе сказку на ночь!

Я мгновенно рисую в своей голове горячие картины той сказки, которую хочу «услышать». До Веры тоже быстро доходит смысл сказанного ею, и она заливается румянцем, но в ее глазах горит тот огонек, который сигналит мне — она пробудилась, она все понимает и... хочет этого.

Мы говорим о своих увлечениях и интересах, избегая разговоров о личном и болезни. Здесь, сейчас для нас нет окружающего мира, существуем только мы, познающие, изучающие друг друга. И это тоже важно — необходимо открыться, довериться, чтобы полностью принадлежать любимому человеку, стать с ним одним целым.

— Нам ведь недолго идти до гостиницы? — спрашивает Вера, когда мы заканчиваем есть и собираемся уходить.

— Нет, — отвечаю я.

— Давай погуляем, — в ее голосе скользит грусть, — я... может, больше никогда не увижу столицу, поэтому хочу пройтись по ночной Москве.

Последние слова Веры понижают уровень радости и веселья, достигнутый нами ранее, поэтому некоторое время мы бредем по городу, молча, взявшись за руки.

— Вэл, а у тебя есть девушка?

Я очень ждал этого вопроса. Даже не так — я хотел, чтобы она сама спросила. Это значит, что у нее есть хоть мимолетные чувства ко мне.

— Нет, сейчас я один. Встречался, но недолго, пару раз.

— Понятно.

Вера говорит тихо, но мне слышны еле уловимые нотки радости, и это заставляет меня действовать. Останавливаюсь и разворачиваю ее к себе. Смотрю в ее голубые глаза и говорю то, что так давно хотел сказать.

— Вера, ты нужна мне, ты смысл моей жизни, я все эти годы ждал тебя. И по жизни я шел с тобой, моя Вера. Я не хочу быть твоим другом, я хочу стать для тебя всем.

В ее глазах появляются слезы.

— Зачем я тебе? — дрожащим голосом спрашивает она. — Я старше тебя, у меня трое детей... и я не знаю... доживу ли до Нового года даже...

— Доживешь! — обнимаю ее лицо своими ладонями. — Я не позволю тебе умереть. Ты самая прекрасная, и детей твоих я просто обожаю, всегда мечтал о таких сыновьях.

— Вэл, я сломаю твою жизнь, я обуза...

— Не смей так говорить! — почти кричу я. — Ты не обуза, ты женщина, о которой я мечтаю, из-за которой я не сплю ночами... Вера, ты женщина, которую я люблю.

Ее глаза распахиваются от удивления, а я накрываю ее губы. Вкладываю всю нежность и любовь, на какие только способен, в этот поцелуй. Вера робко, нерешительно, будто в первый раз, отвечает мне. Мы стоим посередине улицы и целуемся, наплевав на прохожих.

— Вэл, — шепчет она мне в губы, — кажется... я тоже тебя люблю.

— Да!

Мой крик распугивает идущих мимо людей. Я просто чувствую, как каждая клетка моего тела наполняется какой-то божественной амброзией и погружает меня в состояние полнейшего счастья. Вот ради такого стоит жить! Пройти через ужасное, чтобы в итоге получить награду, превышающую всю боль. Моя Вера меня любит, что может быть прекраснее!

Наши головы склонены друг к другу, руки переплетены, мы просто стоим и молчим, стараясь не спугнуть наше счастье... а с неба медленно падают огромные хлопья снега, первого снега в этом году...

Утром ранее, родной город Веры

По комнате разносились женские стоны, дополняемые мужскими. Неожиданно они прекратились.

— Опять? — раздался возмущенный женский крик. — Ты что, импотентом становишься? Я кончу уже или нет.

— Прости, дорогая, — мужчина ответил без явного сожаления в голосе, — но я все, выдохся.

— Ты достал меня, кобель конченный.

— Ты полегче, дура!

Оба замолкают. Он уже почти засыпает, когда до него доносится вопрос.

— Ты решил вопрос с женой?

— Да, почти, — пробормотал он сонно.

— Почти — это не ответ. Это значит, что совсем не решил. Придется, как обычно, все делать самой. Пора навестить родных, давно не виделись. Заодно с племянниками пообщаюсь.

Никогда раньше не думала, что счастье может быть таким простым и, в тоже время, таким огромным. Три слова... и у тебя словно вырастают крылья, мир навсегда наполняется яркими красками, а из горла рвется крик радости — меня любят! Я люблю!