Чтение онлайн

Амели приподнимается и вытирает тыльной стороной ладони лоб. Мокрые пряди волос облепили её милое личико, украшенное порозовевшими от жары щечками. Все-таки она стала ещё прекрасней. Влюбиться во второй раз в одного человека возможно, и я тому пример. Некоторое время я стоял как вкопанный, ни влево, ни вправо. Уверенно нёс службу.

Амели не сбежала. Не побоялась. Рискнула. Откуда столько внутренних лошадок у этой маленькой женщины? Как соответствовать то ей?

Говорят, что надо начитать с малого. Вот и начнём. Негоже мужику упиваться красотой, когда она упахивается в поте лица.

— Мисс Миллер, Вам случаем не помочь?

Амели, огораживаясь руками от Солнца, шелковисто улыбается мне.

— Если ваши руки проросли там, где нужно, то присоединяйтесь. Хозяин дома заядлый перфекционист. И если мы с вами нагадим не по его душеньку месте, то бежать будем дальше, чем видим.

— С этим не поспоришь. Зануда редкостная. Шесть раз пересаживал яблоню, по всему саду скакал как козел с травкой в зубах.

Звонкий смех Амели разливается подобно далекому раскату грома. Вот умеет сочетать в себе приторность зефирки и жгучесть перчинки. В результате то блеешь как овечка, то воспламеняешься как спичка. Что за чертовщина. Интересно со всеми влюблёнными мужиками такое происходит, или у меня винтик слетел с катушки, и я больше непригоден.

— Так и будешь ноги на месте перебирать или же соизволишь включиться в работу. Я не кусаюсь, Дэвид. Это твой фетиш.

— А я не прочь испытать на себе целебный укус пчёлки.

— Подсолнухи посади, и любая пчёлочка готова будет опылять, покусать, и нектар твой собирать.

Напрашивается же. Или острых ощущений мало, или решила испытывать моё отсутствующее терпение. Потому что повалю её на землю, и буду упорно вдалбливать свай-трения в грунт. Но на сей раз прощаю.

До самого вечера под пристальным руководством мисс Миллер занимались облагораживанием сада. Амели взяла на себя прополку клумб, полив и посадку цветочных растений. Мне досталось стрижка газона, кустарников и отработка их стволов от вредителей.

До этого дня я думал, что являюсь строгим начальником, но Амели меня переубедила. Я заснул без задних ног. Распластался на кровати как первая упавшая звезда, так ещё и мордой в низ.

Где легла Амели? — я сумел узнать только к утру, когда понял, что навалился на неё всем телом, удерживая дюймовочку в своих лапищах.

Глава 25. Амели

— И давно ты так прожигаешь меня? — спрашиваю у соседа по койке.

— Совсем немного, может час.

— И как? Спящей нравлюсь больше, молчание превращает меня в золотце, а? — любопытничаю я. Ехидница в деле. Даже утром я могу быть в форме. Как позже выяснилось мой искромётный юмор взошёл на пьедестал ненадолго. Потоптался и свалил оттуда.

— Иногда очень хочется, чтоб ты помолчала и не портила рассветную романтику. Но тогда это совсем не будет похоже на Амели, верно?

— Вот гад! Отвратительный вы человек, мистер Уокер. — скидываю на Дэвида обидку. Женщины вид земных особей с ярко выраженными противоречиями: я трону, а ты не трожь; нам то можно, а вы кто такие?

— Амели, Амели…когда из твоего ротика вырываются колючие словечки, что-то такое едкое, меня это сильно забавляет, да и приятно.

— Приятно? Ты мазохист что ли? Сказал бы мне раньше, я бы плеть в свой арсенал добавила, и изредка тебя дубасила бы. Тебе хорошо и мне в радость.

Котяра с довольной ухмылкой встаёт с постели и направляется в душ. Открой ты дверь и иди жопу мыть, но нет, не может Дэвид оставить даму без ответа. Джентльмен хренов.

— Ты же влюблена в меня по уши, Амели. Накинуться страстным поцелуем душенька тонка, вот и обороняешься всеми силами, чтобы не спалиться. — Подушка, которая летела прямо в его физиономию, так предполагалось в моей голове, вернулась как бумеранг, и опрокидывает меня как кеглю, укладывая обратно спать. Пока я стучу кулачками и дрыгаю ножками как капризный малыш, с приоткрывшейся двери доносится новая порция верных утверждений от Дэвида.

— Ами, скажу по секрету, в последнее время у тебя скрывать плохо получается, особенно в постели.

— Убью тебя, Уокер!

— Что-то, не расслышал, ты любишь меня?

— Перебьешься, — кричу я. А после молюсь, чтобы его смыло в душе, а то раскраснелась будто малолетка. Не показываться же в таком виде. Уткнувшись в подушку, чуть не задохнулась.

Пока Дэвид празднует в ванне победу надо мной, я занимаю общую ванну на первом этаже и удаляю холодной водой с себя красную краску, которая успела за короткое время стечь по всему телу.

Готовка завтрака увлекает мои думки, и наша утренняя любовная перипетия с Дэвидом осталась позади. Я придала забвению его слова о любви. Такие слова с одним и тем же наполнением дважды не повторяются. Где-то чего меньше, где-то чего больше. А если и суждено повториться им, то хочется, чтобы они были под защитной авторских прав: сказала я, принадлежит мне, и это навсегда.

За завтраком я решила поинтересоваться тем, что не шибко хочу услышать. Женская черта разузнать нежелательные подробности с детальным описанием, да и ещё нелишним будет озвучка точной интонации, отражение мимики и жестов — самое не изученное явление на планете. А так как я женщина, то такой чертой я одарена с рождения.

— Дэвид, ты Дилан любил? — Храбрюля, ничего не скажешь. Отважная зверюшка. Теперь слушай и наслаждайся, Амели. И главное не забыть бы, когда буду плакать в подушку, нацепить наушники и включить самую грустную песню, чтобы создать жалкую пародию на сцены из лучших мелодрам.

— Любил, Амели. Я любил и люблю её. Я не знаю, как складывалась твоя жизнь после твоего ухода, но я буквально поплыл по течению, делал все на автомате. Из состояния бревна меня вытащила Дилан. Она стала моим настоящим другом. Потом всё так незаметно перетекло во что-то большее. Но это только снаружи так казалось, поскольку и жить стали вместе, и бюджет общий. Вроде получилось типо семьи. Ключевым здесь оказалось слово «типо». Центральное место в моем сердце за четыре года так для неё и не освободилось. Я виноват. Дилан не заслуживала, чтобы её муж любил по-дружески. Я счёл не разрушать жизнь двух людей.

Да здравствуй грибной дождик, внутри одновременно плачу и сияю. Я усаживаюсь на колени Дэвиду и страстно целую. Руки Дэвида ложатся на ягодицы и пальцы страстно впиваются в них. Зависти Дэвида проще будильника, особенно своим язычком.

— Когда мне ждать твоего раскаяния?

— Пардон? Вы о чём, мисс?

— Ты сказал, что я трусиха, а если дословной быть, то у меня душенька тонка. Поэтому жду извинений, и неплохо было бы в трёхкратном размере. Можете с кухни начать.

Дэвид церемониться не стал. Развернув к себе спиной и разведя мои колени шире, он лишает меня трусов одним рывком, и кусочек ткани из последней коллекции от бренда La Perla полетел в неизвестном направлении. Сопли и слёзы о том, что это любимое белье и его нигде уже не купишь, я пропущу. Поскольку, во-первых, не любимое, а во-вторых, доказано, ходить без белья полезно. А иногда может быть и приятно.

Дэвид дает облизать мне два пальца. Я тщательно обсасываю их, ведь для себя стараюсь, как никак наведаться ко мне в гости собираются. Он вводит сначала один палец, затем за дело берутся два. Дэвид не торопиться, и медленно погружает в меня пальцы. Давление толчков с каждым разом возрастает. Я в безграничном наслаждении откидываюсь назад и прилегаю вплотную к Дэвиду, руками обхватив его шею. Подводя меня до грани оргазма, Дэвид подключает большой палец, который опускается на мой клитор, и не сильным нажатием вырисовывает круговые движения. На меня обрушивается волна оргазма, при затухании которой даруется блаженство.