Чтение онлайн

– Ладно тебе… Я не знала, что ты примешь это так близко к сердцу. Сам же говорил, что никогда не писал – а тут такая реакция. Ну, все, молчу. Воды принести?

У Кристи была очаровательная особенность – как бы она ни проштрафилась, у меня на нее никогда не получалось обижаться дольше пяти минут. Вот и теперь она так быстро признала свою неправоту, что я не нашел в себе сил продолжать дуться. Да и причин, откровенно говоря, не было. Вода, как и следовало ожидать, нисколько не помогла, но я не стал говорить Кристи об этом, а просто сказал, что мне нужно отдохнуть. Девушка быстро поняла намек и, чмокнув меня в лоб, убежала по своим делам. Я же, оставшись один, вернулся за стол и попытался откопать как можно больше информации об этом дурацком Богдане, который посмел покуситься на мой сюжет. Совпадения между реальной и вымышленной историями были настолько поразительными, что я несколько раз крепко выругался, открывая все новые и новые подробности, которых не было в первом материале. В итоге, когда у меня больше не осталось никаких сомнений относительно плагиата, который я нечаянно сотворил, а мой арсенал бранных слов полностью опустел, я свернул все окна и крепко задумался.

Тут же в памяти всплыли многочисленные голливудские сюжеты, в которых второсортные авторы вдруг открывали в себе способности управлять чужими жизнями. Обычно ни к чему хорошему это не приводило, но сама идея мне понравилась. Приятно почувствовать себя богом хотя бы на мгновение, что ни говори. Однако когда волна эйфории схлынула, я признался себе, что ни за что не согласился бы взвалить на себя ответственность за судьбу незнакомого человека. Даже если он будет трижды тварью последней. Нет, только не это.

Эта ситуация так сильно потрясла меня, что всю следующую неделю я не решался сесть за очередное произведение – даже несмотря на головную боль, которая не отпускала ни на секунду. Но, в конце концов, я все-таки не выдержал. Странное дело, но как только я взял в руки карандаш (ручку, скорее всего, прихватила с собой Кристи во время своего последнего визита), мигрень тут же отступила. Это было слишком заманчивое ощущение нормальности, чтобы от него отказаться – и я открыл тетрадь. Нужно сказать, что я сделал выводы из своего предыдущего опыта. Валяясь кверху ногами, чтобы как-то облегчить головную боль, я придумывал темы, которые были бы безопасными с точки зрения совпадений. В итоге у меня родилось несколько сюжетов, которые лично мне сложно было представить в реальности, и я, высунув язык, с улыбкой принялся выводить слова, складывавшиеся в фантастическую абракадабру.

У меня с детства был не самый аккуратный, но очень убористый почерк, которому завидовали все профессиональные изготовители шпаргалок, а учителя, напротив, возмущенно пыхтели и зачастую ставили мне «отлично», даже если работа была выполнена с ошибками, только потому, что не могли разобрать ни слова. Собственно, почерк и стал основной темой моего очередного опуса. Не стану вдаваться в подробности, потому что рассказ, если говорить откровенно, получился слабым. Но дело не в этом. Представьте себе старуху, которая так была зациклена на правописании, что убила участкового врача только за то, что тот выписал ей рецепт на непонятном, по ее мнению, наречии. Представили? Глупость, да и только. Но вам стоило бы видеть меня, когда я, просматривая новости, обнаружил, что описанные мной события не только имели место, но и произошли в той самой поликлинике, в которой я сам несколько раз бывал. Чертовщина, да и только! Престарелая родственница Раскольникова, устав доказывать доктору, что он-де не прав, ушла домой, чтобы часом позже вернуться с топором и раскроить несчастному эскулапу череп. Меня бросало то в жар, то в холод, пока я рассматривал фотографию психованной старухи: именно такой я ее себе и представлял, когда писал рассказ. Те же глубоко посаженные глаза, крашеные в фиолетовый цвет волосы с отросшими седыми корнями, даже бородавка на носу – все было на месте.

– Привет Шекспирам! Есть что еще почитать?

Кристи, как обычно, вломилась без стука, воспользовавшись своим ключом, который я как-то презентовал ей по глупости, и плюхнулась в кресло-мешок.

– Давай, не тяни, – она усмехнулась, но тут же, заметив мое состояние, встревоженно нахмурилась. – Что-то случилось? Плохо тебе?

– Нет… Нет, все в порядке. Просто тошнит немного. Наверное, из-за лекарств.

Я не решился признаться подруге в том, что, возможно, в очередной раз стал виновником человеческой трагедии. Шутка сказать – убийство! Нужно было писать об одуванчиках и божьих коровках. Дважды идиот!

– То есть ты ничего не писал больше? – допытывалась Кристи. – Почему? Из-за того случая? Это же глупо! Ну, подключился ты к какому-то каналу, только и всего. Иногда, сам знаешь, и палка стреляет – у меня вот, например, был случай, когда я в казино подряд десять раз выигрывала. Как у Джека Лондона, помнишь?

– Это немного другое, – меня рассмешило сравнение. – Но я понял, о чем ты, можешь не продолжать. Может быть, и напишу что-нибудь еще, посмотрим. Ты просто так зашла?

– А что, должен быть повод? – судя по всему, девушка обиделась, потому что перестала улыбаться и с подозрением взглянула на меня. – Или у тебя свидание намечено?

– Ты меня раскусила, – я постарался, насколько это было возможно, сгладить ситуацию, чтобы не оскорблять чувств собеседницы. – Есть одна девушка, мы с ней вроде как встречаемся.

– Да ну! – Кристи, похоже, не ожидала, что ее шутливое предположение попадет в цель. – И давно? Хотя, не важно… Как тебе удалось скрывать ее от меня?

– Все еще пока неопределенно, – я уклонился от прямого ответа и взглянул в сторону, чтобы было удобнее врать. – Вообще, мы собираемся уехать дней на десять, чтобы понять, чего хотим друг от друга.

– Ты хочешь сказать, что я целых десять дней не буду иметь удовольствие лицезреть твою физиономию? – моя подруга дурашливо округлила глаза, но у меня появилось ощущение, что она делает это только для вида. – Потом расскажешь мне, как все прошло?

– Обязательно расскажу.

За все время наших отношений я ни разу не предпринимал попыток сблизиться с Кристи – и дело было даже не в ее приятеле. Нет, мне просто не приходило в голову, что между нами может быть что-то, кроме дружбы. И вот теперь я заметил в ее глазах нечто такое, отчего мне стало не по себе. Судя по всему, я был интересен ей как мужчина. Странно только, что она продемонстрировала это после того, как у меня появилась вымышленная пассия. Я тогда подумал, что, возможно, дело было не в чувствах, а, скорее всего, свою роль сыграло знаменитая женская потребность обладать тем, что по какой-то причине стало недоступным. Поэтому я предпочел не зацикливаться на этой теме – поболтав еще полчаса о всякой ерунде, мы расстались, причем Кристи взяла с меня напоследок обещание, что я обязательно продолжу свой писательский эксперимент.

– Я дашь мне прочитать, – она поднесла указательный палец к самому моему носу, и я со смехом оттолкнул ее руку:

– Договорились.

Оставшись один, я некоторое время размышлял о том, каким образом мне скрыться от вездесущей Кристи – да так, чтобы она не нашла меня. В том, что она обязательно придет проверить, дома ли я, не было никаких сомнений. В принципе, а почему бы мне, на самом деле, не уехать куда-нибудь? Я всегда был упертым домоседом, но не потому, что чувствовал дискомфорт от поездок – нет, просто за свою жизнь я много где успел побывать и больше не испытывал радостного трепета от перемещений по земному шару. Тем не менее, идея развеяться показалась мне не такой уж и плохой, и уже на следующий день я был в нескольких тысячах километров от родного города.

Вьетнам – прекрасное место для тех, кто хочет уединения. С одной стороны, страна не так заточена под туристов, как, например, Таиланд, а с другой, там есть вполне сносные гостиницы – и их с каждым годом становится все больше. Жаль, конечно, но, судя по всему, через несколько лет эта часть юго-восточной Азии подвергнется нашествию изголодавшихся по сморщенным изюминкам европейцев. Пока же здесь относительно спокойно. К тому же я выбрал не самый людный район и поэтому имел возможность почти две недели провести практически в полном одиночестве, если не считать обслуживающего персонала, который оказался на редкость понятливым и не беспокоил меня без надобности.

Сидя в тени на террасе, я выводил какие-то каракули в новеньком блокноте, который купил себе по случаю поездки. Выходило не то чтобы совсем плохо, но и не хорошо – рисунок вышел поверхностным, гордиться там точно было нечем. Выключив внутреннего критика, я пришел к выводу, что писать мне все-таки нужно. Отдохнув после долгого перелета, я первые несколько часов чувствовал облегчение, однако вскоре мигрень вернулась, и я так и не смог от нее избавиться, хотя закинул в себя целую горсть таблеток. Помня о том, что уже успел натворить своим писательством, я решил не испытывать судьбу в очередной раз и сочинить что-то безобидное, о букашках-таракашках, например. Но здесь возникла неожиданная трудность. Стоило мне начать повествование о жизни героической землеройки, как у меня сломался карандаш. Наточив его, я попытался продолжить, но он сломался снова. Сначала у меня возникла мысль, что я его где-то уронил, и у него внутри сломался грифель, но история повторилась и со следующим карандашом. Дорогая ручка, которая служила мне верой и правдой несколько лет, вдруг отказалась писать, и тут я испугался. Неужели все так серьезно – и сама Вселенная не позволяет мне отклоняться от заданного курса? Чтобы проверить это предположение, я мысленно выстроил новый сюжет, в котором главная роль отводилась человеку, и карандаши тут же перестали ломаться, а ручка, как ни в чем не бывало, выдала несколько вполне удобоваримых слов. Вырвав из блокнота лист, я скомкал его и в сердцах отбросил в сторону.