Чтение онлайн

Адвокат молчал. Лера просто не верила, что все это происходит с ней.

— Суд определит меру пресечения, с такими уликами может быть только одно — арест. Так что домой вы уже точно не вернетесь, — продолжил следователь. Лера с трудом вспомнила как его фамилия. Евсеев, кажется. — Если, конечно…

Он многозначительно посмотрел прямо в глаза Исаевой. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять следователя.

Теперь она — “заложница”, и ее жизнь зависит от того, будут ли “похитители” довольны “выкупом”, который внесет ее муж за нее или нет.

На короткое время их с адвокатом оставили одних. Лера едва разбирала слова, но все же смогла выделить основное: улики и правда очень серьезные.

— Не знай я, что дело полностью сфабрикованное, сам бы поверил, — в полголоса произнес он, чем еще больше расстроил Леру. — Но вы не волнуйтесь, я свяжусь с Феликсом Леонидовичем…

У Леры все плыло перед глазами. Страх возможного ареста затмевал все разумные доводы. Она была уверена, что Феликс этого не допустит! Он ее любит! Она важнее для него всей этой войны с Титовыми, важнее, чем смерть Марьяны. Потому что Лера — живая, она его жена! Его настоящее и его будущее!

Она как могла пыталась успокоить себя, но события развивались так стремительно, что принять их было совершенно невозможно.

С Феликсом она общалась через мобильный адвоката.

— Просто делайте как я говорю, Валерия Михайловна! Так велел Феликс Леонидович. Все общение через меня, да. Он передал вам, чтобы вы не переживали за свои цветы… не очень понял, о чем это… но вы поняли?

Адвокат вопросительно глянул на Леру, а она очень медленно кивнула в ответ.

Дальше была поездка в суд, десятки направленных на нее камер, вспышки света, от которых хотелось закрыть глаза и больше не открывать, гул голосов, выкрики из толпы и… руки в наручниках.

Лера была в оцепенении, искала глазами мужа и не находила.

Всего через десять минут после начала слушания, суд принял решение об ее аресте.

Феликс на суд не пришел.

?

Глава 70

Следующую ночь Лера провела в следственном изоляторе. Возможно, другом состоянии она бы признала, что условия в камере вполне сносные. Но, во-первых, ей не с чем было сравнивать, а во-вторых, она вообще не могла трезво соображать.

Это было слишком. К такому невозможно подготовиться, натренеровать, убедить себя, принять, смириться…

У нее не было телефона, драгоценности, что были на ней и деньги забрали. Позвонить Феликсу она не могла, не могла разрыдаться в трубку, пожаловаться и закричать, срывая голос, где он был? Что могло быть важнее ее суда?! Да ей одного его взгляда может быть хватило! Легкого, заметного только ей кивка головы и такой же ускользающей улыбки. Она бы знала, что он сейчас с ней, где бы не находился физически.

Дурой Лера себя не считала, понимала, что именно сейчас идет торг за ее свободу и, возможно, жизнь.

За ночь она так и не смогла сомкнуть глаз, лежала уставившись в потолок. Рядом на соседней койке посапывала худенькая женщина лет сорока с такими же испуганными бездонными глазами, как и у Леры.

Лишь утром, да и то совершенно случайно она заметила на полу объемную сумку с вещами. И тут же разрыдалась, коснувшись своей одежды, в которой она так часто ходила дома. Здесь было все, что нужно — и нижнее белье, и джинсы с футболками, теплые кофты. Порывшись в сумке, Лера обнаружила еще и косметичку, полотенца, носовые платки и даже пару детективов, которые, как она помнила, стояли в библиотеке ее мужа. Она быстро пролистала книги. Ничего.

Конечно, глупо было надеяться, что в них окажется письмо от мужа с объяснениями и признанием в вечной любви и верности, но хоть что-то должно было быть!

И Лера нашла. Одно короткое слово, написанное рукой ее мужа.

“Прости”

Книжка выпала из ее рук. Лера неверяще уставилась прямо перед собой. Так не должно было случиться, не должно было.

И это все?! Она снова лихорадочно трясла книги, перебирать вещи, надеясь хоть на что-то, хоть на маленькую надежду, но ее не было.

Прости!

Она чувствовала себя разбитой на сотни маленьких острых осколков, которые заполняли собой камеру. А обнаженная раненая душа рвалась отсюда, рвалась к тому, у кого нашлось для нее лишь одно слово.

И все же Лера нашла в себя силы встать и механически разложить одежду, запоминая, что именно у нее сейчас есть. Жизнь не закончилась. Исаева горько усмехнулась, невольно сравнивая себя нынешнюю с той Лерой Верховцевой, которая в один момент оказалась без любимого человека и выброшенной на улицу. Тогда ей казалось, что мир рухнул. Сейчас она была другой. Она еще поборется за себя.

Когда ее вывели из камеры, она решила, что пришел ее адвокат, однако в кабинете оказался лишь тот самый следователь Евсеев, от вида которого Леру затошнило.

— Ну, как вам условия, Валерия Михайловна? — спросил он учтивым тоном, в котором слышалась издевка. — Всем довольны?

— Не жалуюсь, — сухо ответила Лера. — Зачем меня сюда привели? И где мой адвокат?

— А у нас с вами не для протокола разговор. Что-то ваш муж не торопится вам помогать… вы у него нелюбимая жена?

— Любимая! — огрызнулась Лера. — Я ни в чем не виновата, никого не убивала, все это дело…

— Тише, тише, Валерия Михайловна, — улыбнулся Евсеев. — А давайте прямо сейчас позвоним вашему мужу и поговорим с ним, а?

Лера судорожно сглотнула, видя, как следователь водит пальцем по своему телефону. И через несколько секунд она услышала отрывистое “Исаев”.

Как же ей хотелось закричать, завопить от страха, броситься на этого следователя и вырвать у него мобильный! Она сдержала себя, но голос все равно вздрогнул, когда она сказала: “Привет! Это я”.

— Лера? — Исаев, казалось, удивился. — Почему…

— Феликс! Помоги! Помоги, пожалуйста! Сделай, что они хотят, умоляю тебя! Я боюсь! Мне страшно! И… и цветы мои… помнишь?

Следователь недоуменно нахмурился, но Лера уже замолчала.

— Я тебя вытащу! Обязательно. Делай все, что говорит адвокат. Мы обязательно скоро увидимся. Не могу больше говорить. Целую!

И все! Лера не успела опомниться, как разговор прервался. Евсеев, казалось, тоже удивился.

— Вот так, значит? Непохоже, что вы ему хоть чем-то дороги. Жаль… действительно жаль. Вас жаль, Валерия Михайловна! И зачем только полезли во взрослые игры, сидели бы дома, борщи варили…