Чтение онлайн

— Смотрю, ты тоже навестила нашу красотку? — я кивком головы указала на бумаги.

— Очаровательная малышка! Когда я вошла в палату, она уже проснулась. И первый вопрос был, знаешь какой? Где тётя Ангел? Похоже, что ты теперь стала ангелом-хранителем этого чуда! — заливисто смеётся подруга.

— Ты не увидела у неё никаких признаков постоперационного стресса? — с тревогой спросила я.

— Абсолютно ничего! Адекватна, открыта для контакта, стабильна психологически. Думаю, что её реабилитация будет идти семимильными шагами. — вылила бальзам на мою душу Карина.

— Но ведь никто и не сомневался в таком прогнозе. — главный врач вынес свой вердикт. — У Лики светлый ум и лёгкая рука.

— Спасибо огромное! Что бы я без вас делала! — я пошире раскрыла глаза, чтобы не дать пролиться слезам благодарности. Михаил Геннадьевич начинал сразу подтрунивать надо мной, что болото готово, можно лягушек разводить.

— Ну всё, трещотка, пойдём. Нашему бриллианту ещё отчёт строчить надо. Говорит, не уснёт, пока не напишет.

С этими словами он ухватился за локоток Карины и вместе с ней пошёл к выходу из ординаторской, обсуждая какого-то пациента из хирургии. Я откинулась на спинку офисного кресла, дав себе несколько минут на анализ, после чего уверенно потянулась руками к клавиатуре.

Выйдя из здания больницы, я полной грудью вдохнула свежий летний воздух, насыщенный запахом петуний и роз, аккуратные, причудливо оформленные клумбы с которыми шли вдоль всей подъездной дорожки. Глаза радовали насыщенные, яркие расцветки. Каких только сортов роз здесь не было: «Чёрный принц» — бархатный тёмно-бордовый, переходящий почти в черноту, «Осирия» с красно-белыми бутонами, «Белый медведь» с ослепительными белоснежными шапками, кроваво-красная «Сантана», нежная жёлто-лимонная «Казино». Это было детище нашего завхоза Лидии Климовны. Страсть в чистом её проявлении! Женщина никому не доверяла даже поливку, не говоря уже о подрезке и подкормке королев цветов. Мне кажется, что когда она уходила домой, колорит растений тускнел — до такой степени её энергетика была связана с ними. Даже отпуск Лидия Климовна всегда брала только зимой!

Дойдя до стоянки, я подошла в своей чёрной «Мазде 3» и уже хотела нажать кнопку открывания на брелке, как меня окликнул знакомый голос. Повернувшись, я увидела синий «Паджеро», припаркованный через несколько машин от моей. Из окна мне махал Илья Кодаков — наш анестезиолог и Казанова в одном лице. Причём, и то и другое у него получалось просто замечательно. Не очень высокий, но с развитой мускулатурой, каштановыми волосами длиной до плеч, карими, опушёнными длиннющими загнутыми ресницами, глазами, в которых, если присмотреться, вспыхивали зелёные крапинки, прямым, аккуратным носом, квадратным, волевым подбородком, парень сразу располагал людей к себе. А если добавить в этому вечный позитив и заразительный смех, то можно было понять, почему девчата теряли головы и сердечки. Он ко всем представительницам прекрасного пола относился так, что каждая чувствовала себя удивительной, уникальной. Где-то подмигивание глазом, где-то прикосновение рукой, где-то улыбка — это была магия Ильи. Когда я только пришла в больницу, он буквально взял надо мной шевство: провёл экскурсию, познакомил со всем персоналом, показал небольшое, но очень уютное, бюджетное кафе с огромным выбором всяких вкусностей, где у нас вошло в привычку собираться узким кругом. Я видела, что интересовала его куда намного больше других девчат, но вот только во мне ничего не волновалось

Рядом с ним. Для меня он стал просто классным другом. Карина уговаривала меня повнимательнее присмотреться к парню, мол, всё при нём, да и на руках носить будет, если дам шанс, но я не могла переступить через себя. Зачем нужна односторонняя любовь? Это же просто мучение для двоих! Со временем это человек начнёт раздражать буквально во всём: не так сел, не так встал, не так посмотрел и ещё много чего «не так». И винить в этом кого? Только саму себя, что позволила любить без ответа! Я так не могла, это было против моих жизненных приоритетов, поэтому всё объяснила Илье в одну из наших встреч, предложив остаться во френдзоне, не переходить на следующий этап. Я очень переживала, как он это воспримет, потому что мне было с ним комфортно во всём, даже тишина между нами не напрягала. Но я не могла пользоваться им! В тот раз Илья посмотрел на меня впервые без улыбки, губы сжались в тонкую полоску, руки напряглись. Я прям зеркально чувствовала его эмоции! Мой подбородок задрожал, сердце куда-то ухнуло, по телу прошёл озноб. Замерев, отсчитывала секунды его молчания, сканируя его взгляд!

— Ты действительно хорошо обдумала своё предложение? Я не испугал тебя своим напором, Лика? — Илья протянул мне обе руки ладонями вверх и когда я вложила в них свои трясущиеся, ледяные, его взгляд посветлел, складка на лбу распрямилась. У меня как будто плиту бетонную с груди сняли и дали доступ к воздуху — он не обиделся!

— Илюша, я воспитана по принципу «с милым и в шалаше рай». Мне нужна химия в отношениях с моей именно стороны. Я же потом прокляну себя, если понадеюсь на то, что «стерпится — слюбится», а этого не случится! Мы оба будем несчастными! А отношения без взаимных чувств заведомо обречены на провал! Не хочу, чтобы ты меня возненавидел! — я выпалила эти фразы и снова начала сканировать его лицо на реакцию. Он, наконец-то, улыбнулся мне и, потирая мои пальцы, согревая, сказал:

— Ты очень мудрая, Ликунь, и я полностью с твоими доводами согласен. Ты права, химии между нами нет. Я был так тобой увлечён в психологическом плане, что упустил такую важную вещь из виду. На я не приму отказа во всём остальном. У меня впервые в друзьях девушка, настроенная на одну с моей волну. И не говори, что это не так!

— Я и не заикнусь даже об этом, Илюша! Мы родственные, дружеские души! — я улыбнулась ему, пожав руки в ответном согласии.

— Вооот, поэтому предлагаю оставить всё как есть не только между нами, но и коллективе. Ты спасаешь меня от притязаний многих девушек в нашей больнице! Пусть все думают, что мы нашли друг друга. Надеюсь, тебе кто-то серьёзно из наших пацанов не зашёл? — он внимательно на меня смотрел и, дождавшись отрицательного кивка, продолжил:

— Значит, для всех мы увлечены друг другом и никого больше нам не надо! Я всё равно не кручу с девчатами из нашей больницы, поэтому твоя репутация останется стерильной! Я буду верен тебе в стенах нашей клиники! Не хочу терять такую дружку)).

— Я принимаю твои условия, но только обязательно мне скажи, если встретишь свою половинку и появится желание остепениться.) — я шутливо свела брови в строгий «домик».

— Даю тебе своё честное «анестетическое»! — Илья приложил обе руки к груди.

— Тогда друзья навеки! — я отсалютовала ему клубнично-карамельным латте.

С тех пор мы поддерживали тесные дружеские отношения, при этом вызывая у всех уверенность в том, что между нами есть что-то более серьёзное, чем мы испытываем на самом деле. Как говорят, люди видят то, что хотят видеть. Знала правду только моя Карина. Она не осуждала, хотя и не до конца одобряла. По её мнению, это держало нас обоих на расстоянии от действительно серьёзных встреч, ставило некий психологический барьер, давало ложное чувство полноты в отношениях. Но на понимала, что я не готова к таким переменам, потому что не отошла от прошлых отношений. Да, у меня был в прошлом парень. Симпатичный, высокий, с перспективой карьерного роста в сфере адвокатуры, Пётр был бы идеальным вариантом для создания семьи, если бы не его маниакальное стремление к контролю. Причём, тотальному! После 3-х лет совместной жизни с ним я почувствовала, что скоро реально задохнусь от нехватки свободы или сломаюсь и буду бесправной игрушкой в его руках. Сначала мне это очень нравилось и я ощущала себя полностью защищённой. Но когда Пётр начал контролировать, какое нижнее бельё мне надеть и поставил программу прослушки и определения местоположения на мой телефон, я поняла, что это уже перебор. В тот вечер мы крупно поссорились и я ушла к себе на квартиру. Утром, поймав себя на том, что сижу на кровати и жду указаний по поводу нижнего белья и одежды, я пришла в ужас! Я поняла, что если останусь с этим человеком, то потеряю себя! В тот миг меня озарило, что это нужно прекращать! Разрыв был тяжёлым в эмоциональном плане. Пётр давил, угрожал, умолял. Дошло до того, что я без Карины никуда не выходила, потому что парень стал моей тенью! Стала дёрганой, пугливой. Это не прошло незамеченным для Михаила Геннадьевича. После очередной оперативки он задержал меня в кабинете и буквально тисками выдрал признание обо всём, что происходило.

— Сколько ещё ты собиралась молчать и терпеть?! — его глаза метали молнии. — Ты же умная и понимаешь все последствия! Почему сразу не обратилась в полицию или ко мне?!

— Я не хотела тебя утруждать своими проблемами! — мои глаза быстро наполнялись слезами и голос сорвался.

Михаил Геннадьевич немедленно подошёл ко мне и крепко обнял. Я прижалась к нему и зарыдала навзрыд.

— Ну-ну, доченька моя, не плачь, слышишь! Не рви мне душу и сердце! Видеть не могу твои страдания! Иди, отдохни, посиди с Кариной, а я всё решу. — он нежно вытер салфеткой мои глаза, поцеловал в макушку и осторожно повёл к выходу из кабинета.

Как оказалось, Карина никуда не ушла, а стояла возле двери. Обняв меня за талию, повела к себе. Не говоря ни слова, налила мне мятного чая, достала капкейки с клубникой и апельсином и присела рядом, перебирая мои волосы. После разговора с Михаилом Геннадьевичем и водопада слёз мне стало намного легче, ушло ощущение безвыходности из ловушки.

В этот же день в клинику пришёл майор из полиции, хороший знакомый главврача. Расспросив меня подробно обо всём и тщательно записав, он заверил, что проблема очень скоро решится. Через два дня Пётр, в сопровождении майора, появился в моём кабинете. Он был уже далеко не таким самоуверенным мужчиной. Сказал, что я могу забрать свои вещи без каких-либо препятствий с его стороны, что я и сделала в этот же день. Со мной были моя подруга и мой названый папа. С тех пор слово «отношения» я воспринимала с большим негативом.