Чтение онлайн

Иоаннит пробрался к полицейским и спросил их, что они хотят сделать с арестованной и в чем ее вина.

Это - еврейская проститутка, синьор, - ответил один из стражников. Несмотря на запрещение, она вышла из гетто, за что должна быть примерно наказана.

–  Разорвите на куски эту неверную, она занесет нам заразу!
– кричала какая-то женщина, хотя по ее виду можно было смело судить о ее профессии уличной гетеры.

Двое рослых парней, размахивая саблями, кричали:

–  Смерть, смерть язычнице!

По-видимому, это были наемные убийцы, посланные каким-нибудь влиятельным лицом.

–  Тише, тише!
– властным голосом остановил их рыцарь.
– Разве вы не видите, храбрые воины, что эта несчастная девушка сошла с ума?
– обратился он к стражникам.
– Предоставьте ее мне, и я найду какого-нибудь доброго христианина, который проводит ее в гетто, не причинив никакого вреда.

Услышав голос Альфонсо, Мириам оглянулась и, узнав рыцаря, радостно воскликнула, хлопая в ладоши:

–  Вот он, вот он!.. Вот видишь, я сдержала свое слово. Поведи меня к нему. Где Джованни? Я хочу к нему. Если бы я даже была королевой, я предпочла бы стать его служанкой, любящей рабой.

–  Аи, аи, аи, - укоризненно произнесла женщина, - красивый мужчина и возится с еврейкой! Впрочем, его, верно, опоили ведьмы, ведь они умеют делать любовное зелье.

–  Смерть ведьме!
– кричали со всех сторон.

–  Имейте терпение, господа!
– с трудом сдерживал Альфонсо разъяренную толпу.
– Повторяю вам, что она сумасшедшая, но, чтобы удовлетворить вас, я попрошу законного судью разобрать это дело.

Слова "законный судья" магически подействовали на толпу, связывавшую это понятие с чем-то страшным для себя. Они продолжала выказывать свое неудовольствие, но никто не решился подойти к Альфонсо, который разрезал веревки на ногах Мириам и посадил ее боком на спину осла, как сидят обыкновенно, женщины.

Альфонсо решил повести Мириам прямо к папе, как бы для того, чтобы попросить у него защиты для несчастной девушки, а, в сущности, для того, чтобы посмотреть, узнает ли Мириам Цезаря, или нет. Мириам радостно следовала за ним. Она была убеждена, что ее везут к возлюбленному, в его роскошный дворец. Вероятно, умерший обещал ей когда-нибудь что-либо подобное. Перед каждым красивым зданием она хотела остановиться, воображая, что это дворец ее Джованни.

–  Ведь ты же говорила мне, Мириам, что твоего Джованни убили в гетто. Как же ты надеешься видеть его здесь?
– спросил, наконец, Альфонсо.

–  О, это был сон, страшный сон, - ответила молодая еврейка, - мне это приснилось потому, что мой народ хотел убить его за то, что он ходил ко мне. Мы сейчас же узнаем его, он похож на эти цветы!

Альфонсо приходил в отчаяние, что Мириам никак нельзя было привести в нормальное состояние. Думая об этом, он не обратил никакого внимания на гвардейца, который точно вырос из-под земли и потребовал, чтобы шествие остановилось. Альфонсо беспрекословно исполнил приказание. Толпа остановилась. Часть ее начала объяснять гвардейцу, в чем дело. Часть требовала, чтобы колдунью сожгли. Часть издавала какие-то дикие звуки. В общем, получился такой невообразимый шум, что ничего нельзя было разобрать.

–  Что за крик? Как вы смеете беспокоить его святейшество?
– спросил гвардеец, подходя ближе.

Альфонсо заметил, что гвардеец страшно побледнел, увидев Мириам, но, прежде чем сам он успел ответить на вопрос гвардейца, молодая девушка радостно воскликнула:

–  Ах, это - вы! Проведите же меня к нему, проведите скорее. Теперь, черный рыцарь, вы можете оставить меня, - обратилась она к Альфонсо.
– Этот офицер приходил ко мне от Джованни. Ну, сын счастливого отца, веди меня к нему, и ты получишь много-много денег!

–  Что это?
– пробормотал гвардеец, испуганно оглядываясь. Сотня голосов закричала что-то, но сильный голос Альфонсо покрыл этот крик:

–  Эта девушка ненормальна, синьор Мигуэль, но все-таки не настолько, чтобы не сознавать, что в ее присутствии совершено преступление. Я не знаю, сделано ли оно каким-нибудь фанатиком ее племени, или на него решилось какое-либо чудовище, дерзающее называть себя христианином. Как бы там ни было, но она имеет право хлопотать о правосудии перед его святейшеством.

–  Я вовсе не сошла с ума! Я прекрасно помню этого офицера. Он наверно, пришел теперь за мной, чтобы вести меня к моему Джованни!
– недовольным тоном воскликнула Мириам, глядя в глаза наперсника и пособника Цезаря.

–  Каким образом эта еврейка попала сюда?
– спросил офицер с искаженным от гнева и страха лицом.

–  Она выбежала из гетто вслед за теми евреями которые участвуют в бегах, в надежде встретить своего возлюбленного, к величайшему стыду этого святого иоаннита!
– раздался в толпе насмешливый голос отца Бруно.

–  Расскажите, где вы нашли ее, - обратился дон Мигуэль к одному из стражников.

–  Мы встретили ее за пределами гетто, - ответил стражник, - и арестовали. Но тут подошел к нам этот рыцарь, по-видимому ее хороший знакомый, и потребовал, чтобы еврейку освободили.

–  Существует закон, по которому еврейка, осмелившаяся покинуть гетто во время юбилейных торжеств, подвергается смертной казни, в особенности, если она занимается проституцией. Идите, рыцарь, своей дорогой, и предоставьте эту девку той участи, которую она заслужила!
– воскликнул Мигуэлото. Гоните ее назад в гетто, добрые люди!

Это распоряжение было встречено полнейшим одобрением толпы. Мириам спокойно, но разочарованно смотрела на дона Мигуэля.

–  Господин офицер, этого нельзя сделать, по крайней мере, до тех пор, пока его святейшество не выслушает жалобы несчастной девушки, - еле сдерживая свой гнев, возразил Альфонсо.
– Ее обманули и на ее глазах убили ее возлюбленного, христианина. Это дело нельзя так оставить.

–  Это - неправда!
– возразил Мигуэлото.
– Я случайно знаю, как было дело. Эта девка старается оклеветать невинных людей! Во всяком случае, такому святоше, каким вас считают все, не подобает вмешиваться в такие грязные истории. По-видимому, эта девушка - ваша возлюбленная. Гоните ее как можно скорее обратно в гетто. Всякий, встретившийся на вашем пути, будет издеваться над вами.

–  Я сам обращусь к папе!
– так громко заявил Альфонсо, что его голос услышали на мраморной террасе.
– Не заграждайте мне путь! Я скорее соглашусь биться до последней капли крови, чем позволю восторжествовать вашей злобе против этой девушки.

–  Какая же у меня может быть злоба против нее лично?
– спросил дон Мигуэль, меняясь в лице перед строгим взглядом принца Альфонсо.
– Скажи, девушка разве ты знаешь меня, разве я когда-нибудь видел тебя раньше?

По-видимому, он не заметил, как внимательно Мириам следила за ним, когда он разговаривал с Альфонсо. Вдруг ее лицо исказилось, глаза злобно засверкали, и она закричала диким голосом, раздавшимся по всей улице: