Чтение онлайн

– Я собираюсь на прогулку.

– И я тоже! Может быть, посмотрим Айя-Напу вместе?

Габрыся знала из интернета, что в Айя-Напе совершенно нечего смотреть (кроме старого оливкового дерева, но сколько времени можно разглядывать старое оливковое дерево, пусть даже самое старое во всей галактике?). Но идея прогулки в компании этого необыкновенно красивого мужчины была очень привлекательной. И потом Габриэла не могла отделаться от ощущения, что где-то уже этого человека встречала. Только вот где и когда?

Она вернулась в комнату, скинула белый махровый халат и переоделась в голубое платье, а потом спустилась вниз, опираясь на костыль. С одним костылем, конечно, было труднее гулять по городу, но зато с двумя было бы гораздо сложнее объяснить свое положение тем, что «поскользнулась на шкурке банана и упала». Что касается ортопедического ботинка – то для первого свидания он был категорически противопоказан. И Габриэла его ненавидела всей душой.

– Ногу сломала, – сказала она ожидающему ее внизу мужчине.

Он поднял брови:

– А на прошлой неделе, на сцене…

– Я ее еще раньше сломала, до шоу. А вы что, член съемочной группы?

– Нет, в съемочную группу я не вхожу, – ответил он и снова улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. – Я – так называемое украшение. Спутник.

– Украшение? Вы что, работаете садовым гномом?

Он засмеялся.

– Я один из пяти приглашенных «украшений». Мы эскорт. Каждый из нас будет помогать одной из участниц и сопровождать ее как на фотосессиях, так и в обычной жизни, – объяснил он. – Сегодня будет произведена жеребьевка, и я очень надеюсь, что мне достанетесь вы.

Габриэла вспыхнула.

– Почему? – выдавила она из себя.

«Потому что ты, дорогая моя, фаворитка, а быть помощником той, которая выиграет, – это значит получить больший гонорар».

Это объяснение Оливер оставил при себе.

– Потому что ты мне больше всех нравишься. То есть, простите, вы мне нравитесь.

– Зовите меня, пожалуйста, просто Габрыся.

Он подал ей руку, и они пошли рядышком, бок о бок, по набережной. Уже при входе в порт их поймал Большой Глаз – камера телевизионной программы «Чудовище и красавица».

– Не обращайте на нас внимания! – замахал им руками знакомый Габрысе гном. – Разговаривайте как ни в чем не бывало!

А сам начал приглушенным голосом говорить в микрофон:

– Чудесная сцена: изумрудное море, солнце, пальмы, летний бриз – и двое, мужчина и женщина. Уже с самого первого дня нашей программы пробежала искра между очаровательной Габриэлой и прекрасным Оливером. Может быть, нас ждет головокружительный роман? Даст ли Габриэла Счастливая шанс Оливеру завоевать ее сердце? Смотрите наши ежедневные включения! Оливер, поцелуй Габриэлу! – крикнул он мужчине приказным тоном.

Тот приподнял брови и заглянул прямо в глаза девушке.

Габриэла покраснела вся, с ног до головы, словно новобрачная в первую брачную ночь. А он, недолго думая, обнял ее за плечи и поцеловал прямо в губы.

Гном зааплодировал, прохожие вокруг одобрительно закричали и тоже захлопали в ладоши.

Габриэла стыдливо оглянулась, но на лицах окружающих ее людей была написана искренняя симпатия. И тогда она впервые в жизни почувствовала себя привлекательной и желанной.

С этого дня Габриэла Счастливая и Оливер ла Бью стали неразлучны. Как и следовало ожидать, это подогревало интерес зрителей к шоу и очень радовало съемочную группу. Благодаря жребию, а скорей всего все-таки продюсерам программы Оливер официально стал спутником Габрыси и должен был теперь сопровождать ее и помогать ей во всем до самого финала.

Поначалу это повышенное внимание к ним Габрысю сильно напрягало – она не привыкла ходить за ручку и публично целоваться с посторонним мужчиной (а если говорить честно – она вообще не привыкла целоваться прилюдно или наедине, ведь Павел, сам того не ведая, украл у девушки ее сердце и первый поцелуй…) Однако в какой-то момент – возможно, на террасе кофейни на берегу моря, – когда она стояла рядом с Оливером, отпивая по глоточку из бокала сангрию, Габрыся вдруг почувствовала себя на каникулах. Она позволила себе отдохнуть от обычных своих принципов и комплексов – разумеется, не всех, нет, не всех! И когда Оливер, уже во второй раз за этот день, склонился снова над ее губами с немым вопросом в небесно-голубым глазах, она подумала: а почему, собственно, нет? И утонула в поцелуе, гораздо более страстном, чем там, на улице.

Большой Глаз не дремал – он как будто только и ждал этого момента. Эту чувственную сцену между Габриэлой и Оливером уже на следующий вечер могла наблюдать на своих экранах вся Польша – миллионы телезрителей.

Стефания в окружении подружек с недоверием смотрела на экран. Секунду назад в комнате было очень шумно, а сейчас стояла буквально мертвая тишина.

– Гляньте-ка, гляньте-ка… я-то думала, Габрыся наша закомплексованная серая мышка, а она закадрила самого симпатичного парня из всех там, – с некоторой долей удивления произнесла пани Янина.

– И так вольно ведет себя, – в голосе другой подружки явственно звучал оттенок осуждения. – Целуется, да на глазах у всех!

Стефания зажмурилась.

«Габрыся, дорогая, что с тобой? Что тебе там в голову взбрело? – мысленно кричала она. – Не с этим бабником и не так! А Павел?!»

Павел бессильно опустил руку, которой держал пульт. Он просто не верил своим глазам. Его Габрыся, его любимая, сладкая, невинная Габриэла без всякого смущения целуется с каким-то наманикюренным ловеласом!

«Она не твоя, – напомнил ему внутренний голос. – Совсем недавно ты убежал из ее дома, как вор. И у тебя нет права ее осуждать. Любой может, а ты нет, братоубийца».

– Ой, что я вижу, – это вступила Добровольская. – Это ж твоя Габриэла?! Обжимается публично с этим манекенщиком, как его там – Оливером?

В этот момент Габрыся заметила направленный на них глазок камеры, со смущенной улыбкой отвела глаза и спрятала лицо на плече своего спутника.

– Ох, надо же, ни стыда ни совести у девки нет! – Жозефина не собиралась щадить ни девушку, ни сына. – Такой махнешь деньгами перед носом – и она уж на все готова…

– Замолчи, мама, – из горла Павла вырвался звук, похожий на стон.

– Да я могу замолчать, пожалуйста, – не унималась Добровольская, – но факты-то вон, сами за себя говорят! Вон она, любимая-то твоя! – и она торжествующе ткнула пальцем в сторону телевизионного экрана, на котором Габриэла, которую обнимал Оливер, уходила в ночь. – Интересно, не стыдно им вот так… так вести себя – да на людях…

Павел вскочил, бросил пульт на кресло и вышел в другую комнату. Вслед ему летел злорадный, резкий смех матери.