Чтение онлайн

— Мама, я победил… Я чемпион…

Наконец я не выдержала и решительно убрала кукольный театр. Гонзик не сопротивлялся. Без возражений он съел кашу из овсяных хлопьев, выпил стакан молока, укрылся одеялом до самого подбородка и закрыл глаза.

Было уже шесть часов, а доктор Коларж все не приходил. Мне хотелось есть. Я открыла было холодильник, но тут же его захлопнула. От одного вида еды мне делалось плохо. Попробовала доесть Гонзикову кашу, однако и от нее пришлось отказаться.

Когда доктор наконец явился, он застал меня за рюмкой бехеревки. Я ужасно покраснела и, заикаясь, начала объяснять:

— Это ликер от желудочных заболеваний… Мне что-то нехорошо…

Коларж хитро подмигнул мне и засмеялся:

— Мать такого чемпиона заслуживает ежедневно по крайней мере бутылки бехеревки. Да вы, как я вижу, пьете за здоровье выдающихся представителей мировой культуры… Канта, Вольтера… — придвинул он поближе к себе мои учебники.

Я выхватила их из рук доктора и закрыла. Он опять лукаво на меня посмотрел. В июне, когда я сдавала экзамены, он как-то встретил нас с Михалом. Может быть, Михал ему что-то объяснил, не знаю, во всяком случае, Йозеф никогда ни о чем меня не спрашивал.

— Что поделывает наш герой?

— Уснул. Хотите на него взглянуть?

Коларж приходит к нам три раза в день: утром, в обед и вечером. Я так обязана ему: ведь это по его просьбе Гонзика не положили в больницу.

Из комнатки Гонзика доктор вышел быстро.

— Напрасно я его разбудил. В пятницу мы снимем повязку, и больше я вам не нужен…

— Как вы думаете, останется у него шрам?

— Что вы, Яна! Он зарастет волосами… — Доктор весело улыбнулся: — Ох уж эти матери!

Однако мне было не до веселья. В пятницу приедет Ян, увидит наполовину выбритую голову сына, шрам… Как я в прошлом году упрекала себя за то, что доверила Гонзика Ярде! Но на этот раз с ним была Вера. Правда, Веру Ян очень уважал, считал почти что идеалом, пока не познакомился с Иреной…

— Вы зря так переживаете, Яна… — В голосе доктора звучали успокаивающие нотки, и я вдруг спохватилась:

— Какая же я, право! Даже бехеревки вам не предложила.

— Водителям употреблять алкогольные напитки строго запрещено! — отчеканил он.

— Вы опять куда-то едете… — с трудом подавила я разочарование, хотя могла бы и раньше догадаться, что не ради Гонзика он надел темный костюм с белой рубашкой и галстуком. Но я это только теперь заметила.

— Опять, Яничка, в театр. Поэтому я попросил бы вас сварить мне чашку кофе, чтобы я там, чего доброго, не заснул.

— А что сегодня идет?

— Премьера. Иногда мне присылают приглашение, и всегда на два лица, хотя всем известно, что я старый холостяк. Поэтому, когда я сижу в зале, мне кажется, что все смотрят на свободное место возле меня.

— Меня вам разыграть не удастся, доктор. Своими поклонницами вы могли бы заполнить целый ряд.

Он с сожалением развел руками и нечаянно задел новогоднюю елку. На ковер посыпался частый дождь порыжелых иголок.

— Вот несчастье! — заволновался Коларж. — Где у вас щетка или пылесос?

— Не беспокойтесь, ради бога! В порядочных семьях елки выбрасывают сразу после Нового года, а у нас все стоит. Это из-за Яна. Он снимал нас кинокамерой в сочельник, но потом у него что-то заело… Одним словом, он хотел повторить съемку, да никак не соберется…

Нынешнее рождество снова оказалось неудачным. Я даже стала немного побаиваться рождественских праздников. Я героически пыталась преодолеть свои недомогания, но мысль о ребенке мучила меня постоянно, ведь Ян так мечтал о дочери. Правда, я была почти уверена, что снова родится мальчик, однако это все равно. В общем, если бы тогда мы поговорили по душам, теперь все было бы решено. Но он приехал прямо с учений, злой, вконец простуженный, и попросил постелить ему в гостиной, чтобы я, чего доброго, не заразилась. Я носила ему туда чай и чистые пижамы. Разве в такой обстановке поговоришь? А потом, немного оправившись, однако пребывая все в таком же раздраженном состоянии, он заперся в своем кабинете, чтобы наверстать упущенное время. Он так нервничал, что даже отшлепал Гонзика, когда тот разукрасил ему цветными карандашами какой-то чертеж.

В общем, жена, у которой муж учится в академии, должна иметь железные нервы. А если этот муж еще и простудился, то ей лучше всего забыть о собственных нервах.

Лацо и Вера на рождество уехали в Татры. Вскоре пришли поздравительные открытки. Ирена тоже отдыхала в Закопане. «Живут же люди!» — проронила я невольно. На открытках были изображены горы, белые сугробы, голубое небо и солнце, а здесь постоянно шел снег с дождем и все казалось каким-то серым, невзрачным… И каждый день одно и то же — приготовление обеда, уборка, капризы Гонзика. Он скучал и злился. Ян болел… И в который раз мне приходилось выслушивать от своего мужа, что я даже не представляю себе, как он целый год трудится, что и у актрис жизнь далеко не сладкая, а Ирена к тому же занимается общественной работой…

— Я все поняла: бездельничают круглый год одни домохозяйки, — сказала я гораздо резче, чем мне хотелось, и толкнула Гонзика под душ прямо в одежде, так как он с головы до ног облился апельсиновым соком.

С каким бы удовольствием я сама сейчас встала под душ! С того вечера, когда Ян приехал с Иреной, у меня появилось такое чувство, что нам необходимо что-то смыть с себя, из чего-то наконец выбраться…

— С чашкой в руке, Яна, вы прекрасно смотритесь… О чем вы задумались?

— О Гонзе. Наверное, не спит и ждет, когда я ему расскажу сказку. — Я хотела улыбнуться, но из глаз брызнули слезы.

Доктор протянул мне свой носовой платок и поставил чашку на поднос.

— А теперь я вам сварю кофе, да такой, какого вы никогда не пили. Есть один потрясающий рецепт…

— Я испортила вам вечер, доктор.

— Да уж, потеря невосполнимая! — усмехнулся он. — Представляете, как мне весело сидеть в переполненном зале рядом с пустующим местом?..

На улице темно так, будто наступил конец света, и льет как из ведра. Стук дождя наводит тяжкую дремоту.

— Такая холодина меня абсолютно не устраивает, — зевает Лудек.

Вслед за ним зеваем и мы. Сегодня пятница. Большинство слушателей уехали домой, и в общежитии воцарилась тишина. Только мы никуда не поехали: решили заниматься в субботу и воскресенье, ведь сессия приближалась с катастрофической быстротой и в скором времени нам предстояла серьезная борьба за первое место на курсе с группой надпоручика Либора Пулпана.

В пятницу мы хотели немного отдохнуть, однако в наши планы вмешалась Ирена. Она пригласила нас всех в субботу на день рождения. И Зденек, как старший, принял мудрое решение:

— Давление чертовски низкое, поэтому небольшая разрядка нам не помешает. Однако придется интенсивно заниматься в пятницу.

Интенсивные занятия кончаются тем, что наши головы чересчур низко склоняются над столами и мы начинаем клевать носами.

— Поднять головы, покорители науки! — прерывает нашу дремоту Йозеф. — Вы же меня деморализуете. В таком случае я вынужден буду заниматься где-нибудь индивидуально.

Наш Ньютон был до тошноты бодр и весел. К тому же майор Зика, его постоянный наставник, получил диплом военного инженера и отбыл по месту назначения. Правда, время от времени он пишет, чтобы мы присматривали за Йозефом, но что такое наши нотации по сравнению с грозными речами майора?!