Чтение онлайн

— Не сделать ли нам и в самом деле перерыв, Зденек? — предлагает Лудек. — Пе-ре-рыв…

— Ладно, — нехотя соглашается Зденек, но чтобы в восемь часов все были на месте. И вам, сэр, — обращается он к Ньютону, — трех часов на самостоятельные занятия будет вполне достаточно.

Он поднимается, берет кофейник, но идет варить не кофе, а сибирский ракитник. Жена Лудека прислала нам много разных витаминов, однако мы единогласно решили лечиться от гриппа ракитником. Зденек, кстати, сразу научно доказал эффективность этого средства, заявив, что организму, перенасыщенному разными химикалиями, совсем не помешает витамин С, содержащийся в лимонах, гвоздике, не говоря уже о самом ракитнике.

— «Моя первая любовь сегодня выходит замуж…» — заливается в ванной Йозеф, тщательно готовясь к самостоятельным занятиям. Об Ирене он вроде бы уже и думать забыл, во всяком случае, считает, что и так любил ее слишком долго — целых полгода.

Лудек уснул. Я тоже растянулся было на кровати, но сон куда-то пропал. Я посмотрел на оранжевое солнышко, которое нарисовал мне Гонзик, и на душе у меня стало спокойно и хорошо. Я повесил рисунок на стену, чтобы и в эту дождливую погоду мне светило солнышко…

— Папа, — звучит у меня в ушах его неповторимый голосок, — я — чемпион! Я победил. Мы соревновались с Ярдой, и я победил…

Вчера я звонил домой — нам наконец-то поставили телефон, — чтобы сообщить Яне, что не приеду. Но к телефону подошла пани Кутилкова — Яна уехала с доктором Коларжем в Будеёвице. Это меня расстроило.

— Папа, ты меня видишь?

— Только слышу, и очень этому рад.

— А у меня часть головы голая…

— Ты выстриг себе волосы?! Ну подожди, вот вернется мама, она тебе задаст!

В ответ он весело расхохотался:

— Да мама об этом знает. Дядя доктор мне голову зашил. Но я совсем не плакал. Ну ладно, до свидания!

— Подожди… Почему тебе зашивали голову?

— Ну… из-за этого забора… Я же его головой пробил, понимаешь? Так хотелось стать чемпионом!..

— Когда это произошло?

— Давно. Еще когда шел снег. Ну, пока. Мы с Ярдой тренируемся на ковре…

Потом пани Кутилкова объяснила, что у Гонзика на голове два или три шва, потому что, катаясь на лыжах, он налетел на забор, но горевать, мол, об этом не стоит, ведь настоящий мальчишка и должен ходить в царапинах да синяках. А еще она спросила, не хочу ли я передать что-нибудь Яничке. Я поблагодарил ее за то, что она присматривает за Гонзиком, и только.

— Да я для Янички на все готова, — запричитала Кутилкова. — Мне ее очень жаль. Такая молодая — и все время одна.

Боже мой, как все жалеют мою жену! А что у меня голова трещит от занятий и забот — это им кажется естественным. И Яне тоже. Так стоит ли ей звонить?..

— У вас настоящая сонная болезнь! — воскликнул Йозеф, появившись на пороге. — Как у рядового Недомы, был такой у меня во взводе. Выглядел он вполне нормально, но в любой момент мог уснуть, например, во время вечерней поверки. А однажды он умудрился уснуть на танцплощадке у партнерши на плече…

Лудек швырнул в него словарем. Потом по квартире распространился аромат одеколона (разумеется, моего) и запах гвоздики, перемешанный с запахом лимона. Это сразу поставило нас на ноги. Зденек с важным видом принялся разливать ракитник. Проворно придвинутый стакан Йозефа он обошел:

— Только для больных, Ньютон.

— А для профилактики? Я же нахожусь в зараженной атмосфере, и мне необходим грог.

— Это не грог, а антигриппозный напиток для людей, физически и морально истощенных. А тебе в качестве профилактики лучше принимать витамины.

Яна позвонила после десяти.

— Что случилось? — спросила она приятным голоском. — Я ждала тебя на вокзале.

— А я думал, что ты в Будеёвице со своим лучшим другом.

— Что бы, по-твоему, я делала там два дня?

— А что тебе делать там даже один день? Но это не имеет значения. — Мне пришло в голову: если бы нас кто-нибудь подслушал, то подумал бы, что разговаривают двое ревнивых любовников.

— Значит, ты приедешь только завтра? — спросила она, никак не отреагировав на мое замечание.

— У меня другие планы, — ответил я.

Она молчала.

— Следовательно, я могу убрать рождественскую елку, — констатировала она.

— Убери, — согласился я и разозлился: «Вот она какая! Для нее главное — чтобы не подметать с ковра упавшие иголки».

— Ты сердишься, что Гонзик разбил себе голову, а я тебе ничего не сказала? Но, понимаешь, я боялась, что ты опять будешь сердиться…

— Опять? Ну что ты! Настоящий мальчишка должен ходить в царапинах и синяках. Мы же не хотим, чтобы из него вырос нюня.

Она засмеялась.

— Почему ты смеешься?

— Просто так, — сказала она.

— Вижу, у тебя хорошее настроение.

— Ты угадал…

— Так я не буду тебе его портить. Кроме того, у меня мало времени.

— Да, — сказала она чуть слышно, — я знаю и не стану тебя задерживать. Ну, будь здоров!

В ее голосе прозвучало что-то такое, что не только растопило мою злость, но и заставило проговорить против собственной воли:

— Яна…

На другом конце провода послышалось тихое всхлипывание. Я был растроган, и все мои намерения оставаться гордым и неприступным рассыпались, как карточный домик.

— Яничка, что с тобой?

— Я… Я… Почему ты не приедешь?

Если бы она призналась мне в любви, то даже это не прозвучало бы более трогательно. Заикаясь от волнения и радости, я пробормотал что-то о массе дел и ребятах, которые остались заниматься, о том, что я не могу срывать их планы.

— А что, если я приеду к тебе? — предложила она вдруг. — Только на один вечер, а ночью уеду обратно. Думаю, что два-три часа, проведенные со мной, не нарушат твоих планов.

У меня екнуло сердце. Как я ждал, чтобы она ко мне приехала! У нее будто был радар, воспринимающий мои желания. Стоп! А как же день рождения Ирены?.. Нет, лучше Яне не приезжать.

— Наверное, это нецелесообразно, «анютины глазки».

— Нецелесообразно? — переспросила она, будто не расслышала.

— Да… Стоит ли ехать в такую даль ради одного вечера?

— Ради одного вечера? — опять переспросила она.

Я почувствовал, как на лбу у меня выступил пот.

— Ведь через неделю я приеду, а после экзаменов опять будут каникулы… Алло, ты меня слышишь?

Яна молчала. Потом в трубке раздались длинные гудки. Что же делать? Позвонить ей? А зачем? И я повесил трубку. К тому же здравый смысл подсказывал мне, что она осталась бы здесь не только на один вечер. Пришлось бы снимать номер в гостинице, а потом… В общем, я сам ни за что бы ее не отпустил.