Чтение онлайн

– Да, ваша милость.

– В таком случае, мадам, что же вы планировали делать? Куда вы собирались идти глубокой ночью посреди Корнуолла?

– Я собиралась по реке дойти до ближайшего города, – ответила Верити, пытаясь сохранить величественную осанку, несмотря на свою многослойную одежду.

– До Бодмина?

– Кажется, так.

– А что вы планировали делать в Бодмине? – спросил Джеймс.

– Искать место, какую-нибудь работу. Потом, когда заработаю немного денег, я могла бы начать выплачивать вам двести фунтов.

– Простите?

– Двести фунтов, которые вы... вы за меня заплатили.

– Боже правый, мадам, вы же не нанятая по договору прислуга! Не беспокойтесь вы об этих двухстах фунтах.

– Я не хочу быть вам обязанной, ваша милость, – сказала Верити. – Я расплачусь. Даже если на это уйдет вся моя оставшаяся жизнь, я отдам вам долг. Но сначала я должна найти место.

Джеймс поцокал языком и покачал головой. Безрассудная гордячка. О чем она думает?

– Миссис Озборн, вы совсем лишились разума? Во-первых, деньги я дал не вам, а вашему мужу. Вы никоим образом ничего мне не должны. Так что можете приходить и уходить, когда вам заблагорассудится.

Глаза Верити широко распахнулись. Чего она ожидала? Что он будет держать ее взаперти? Ну конечно, именно так она должна была думать, иначе не стала бы пытаться бежать, как преступник, среди ночи, одевшись подобно старьевщику.

– А во-вторых, – продолжал Джеймс, и голос его становился громче, по мере того как он раздражался, – единственный способ, каким вы могли бы отыскать реку в такую темень, – это свалившись в нее. На протяжении по меньшей мере полумили нет приличного спуска к реке. В Пендургане у воды просто обрывается скалистый берег.

Верити кусала нижнюю губу, и Джеймс понял, что она опять начала колебаться.

– Послушайте, – сказал он с усталой покорностью, – если вы действительно хотите утром поехать в Бодмин, то я отвезу вас. Я не советую вам этого делать, но будет так, как вы захотите. Не забывайте, однако, что у меня есть этот документ, – добавил Джеймс, постукивая по жилетному карману, – и я принимаю свои обязательства всерьез. Я отвечаю за вас. Если бы вы предпочли остаться в Пендургане, я мог бы быть уверен, что вы находитесь в безопасности.

– Остаться в качестве кого? – спросила Верити.

– Простите?

– Остаться в качестве кого? Вашей прислуги? Вашей... вашей...

– Моей кузины, – резко ответил Джеймс. Его эта игра уже начала выводить из терпения. – Я сказал всем слугам, что вы моя дальняя родственница, у которой случилось несчастье – она недавно овдовела. На этих правах вы будете жить здесь до тех пор, пока находитесь в Пендургане.

Верити неотрывно смотрела на Джеймса своими широко раскрытыми глазами, с явным недоверием к каждому его слову.

– И это все? – спросила она. В ее голосе появилась легкая тень вызова. – Бедная родственница, которая пытается быть полезной?

– Если хотите.

– И это все, чего вы от меня ожидаете? Больше ничего?

Джеймс окинул взглядом ее квадратную, раздутую фигуру.

– Поживем – увидим, не так ли?

Закутавшись в толстое одеяло, Верити свернулась калачиком в огромном кресле у камина. Мягкий серый свет пробивался сквозь края тяжелых оконных штор. Наконец-то настало утро. Скоро будет пора ехать.

После встречи с лордом Харкнессом она с трудом доплелась до отведенной ей комнаты наверху. Верити была сбита с толку и смущена, но все-таки настроена ухватиться за предложенную им возможность. Дождь продолжал барабанить по окнам, и редкие удары грома сотрясали оконные переплеты. Через некоторое время Верити вытянулась на кровати, намереваясь лишь немного передохнуть, но на нее накатилось такое изнеможение, что она уснула.

Сновидение, в котором женщины бьют по кастрюлям и мискам, а толпы мужчин придвигаются все ближе и ближе, нарушило ее сон. Верити проснулась от собственного крика. После двух таких кошмаров она сдалась и перебралась в кресло, где сидела и фантазировала о новой жизни, ждущей ее впереди. Однако мысли ее постоянно возвращались к хозяину Пендургана.

Лорд Харкнесс одновременно завораживал и немного пугал ее, а возможно, это было одно и то же. Прошлой ночью она так же сидела в кресле у огня и ждала, что он придет. Ей было до сих пор непонятно, почему он купил ее, но у него, наверное, были на то какие-то злые намерения. Верити ожидала, что ночью он придет.

Вместо этого он оставил ее одну.

Он играл с ней. Конечно, он догадывался, что она попытается бежать. Иначе зачем он затаился в библиотеке в такой поздний час? Он там сидел спокойно, как будто ждал ее прихода. И назвал ее по имени из-за двери библиотеки еще до того, как смог увидеть, кто идет. Откуда он знал, что это она?

Он был похож на привидение, когда она вошла в библиотеку: темный силуэт напротив огня, полыхающего у него за спиной. Поскольку свет падал сзади, Верити видела совсем мало, только резко очерченную линию волевого подбородка и медленный поворот головы. Но ей не понадобился свет камина, чтобы почувствовать, как губы лорда Харкнесса изогнулись в презрительной ухмылке. Даже воздух, казалось, потрескивал от его насмешки.

Верити встала с кресла, размяла затекшие мышцы и подошла к окну. Она отодвинула тяжелые шторы и увидела, что утро в самом деле настало, а небо на востоке окрасилось бледно-розовым цветом. Вид, раскинувшийся у нее перед глазами, потряс ее до такой степени, что с губ женщины сорвался тихий вздох.

Невозможно, чтобы это было то же самое унылое место, куда ее привезли накануне вечером. От дома спускались террасами лужайки, окаймленные цветами, и сменялись лесопосадками, которые тихо сияли своими осенними красками.

Если бы не слова горничной накануне вечером, Верити запросто бы подумала, что вся дорога в Корнуолл ей приснилась и сейчас она снова в Беркшире.

Если остальной Корнуолл больше похож на эту картину, чем на бесцветный гранитный город, где ее продали с аукциона, то ей, пожалуй, даже доставит удовольствие начать здесь новую жизнь.

Сундук по-прежнему стоял в изножье кровати. Одежда, которую Верити связала в узел, и та, которую она надела на себя, пытаясь бежать, валялась в углу. Верити развязала узел и начала бросать платья в сундук, когда тихий стук в дверь спальни вспугнул ее, и она оторвалась от работы. Верити вспомнила странную женщину в черном, приходившую прошлым вечером, и похолодела.

В комнату вошла Гонетта, маленькая горничная, и Верити с облегчением перевела дух.

Девушка присела в поклоне, глаза ее были опущены.